Капитан

Капитан, за окнами темнота, и, кажется, топливо на нуле. Капитан, я знаю, что это так, но вашей вины тут ни капли нет, потому что мы все равно все слабы, за бортом чертов космос, огонь и смерть, потому что не принято нынче ныть: нам еще убивать и искать ответ – отчего присудили нам вечный сон, если мы никогда не хотели зла?

Капитан, нас осталось всего лишь сто.

Только сотня людей и один лишь залп.

Мы успеем зайти и пустить его, а потом – отлететь за открытый мир. Капитан, ты все еще ждешь подвох, когда я обречен наблюдать, как ты тихо сходишь с ума, убежав от всех, заперевшись в каюте под потолком. Я прошу, капитан, не вреди себе, извини, что на «ты» - я с тобой знаком, и пускай ты не веришь ни мне, ни нам, - никому ты не веришь, и очень зря, - я прошу, капитан.

Выходи одна.

А все мысли оставь: ведь вот-вот заря, выплывает тихонько огромный шар над сожженным еще раз людским мирком. Сколько раз мы успели от них сбежать? Сколько раз мы смотрели в сожженный дом, уходя и молясь, чтоб остаться жить, проплывая Вселенную - океан? Капитан, ну хоть что-нибудь ты скажи,

или я в этой партии прогадал?

Я на мостике буду - дождусь ли, нет. Я прошу: просыпайтесь, вы нам нужны. Ваш пилот, что не смог отвести от бед. Не уверен, что я однозначно жив, - ухожу и надеюсь, что ты придешь. Извини, я сбиваюсь опять на «ты».

***

В капитанской каюте – из искр дождь и плетет кружева очень едкий дым.

Капитан еле держится на ногах, но идет из последних – душевных – сил. За бортом Ариадны – огонь и страх, а внутри – будто воздух совсем застыл и отчаянно-звонко в тиши его выделяется ропот желанья жить.

- Надоел, лейтенант. Дан приказ: огонь.

От задворок Вселенной плетется нить.