Лазарю

А когда ты проснешься, ты будешь совсем другим:
ничего не болит, чуть коснешься руки — тепло;
в голове несуразное:

"Спи пока!.."
"...сим победим"
"Что ты будешь на завтрак?"
"Мело... всей земле... мело..." —

— открываешь глаза: за окном в самом деле снег,
тридцать лет (или сколько?) не видел такой зимы;
повернешься на спину — из кухни чуть слышный смех,
видно, дети играют, а может быть, это мы —
— те же дети под ёлкой; ты сам среди них — босой,
плоскостопие, прятки, чай со слоном, пирог...

...ты опять просыпаешься. В воздухе с моря соль,
сквозняки, моросит, ты один и совсем продрог,
впереди день из сутолоки мыслей, звонков и дел,

но пока тишина, но пока ты лежишь во мгле...

Память.

Остов бессмертия, якорь, водораздел,
что хранит нас от участи вросших в скалу камней;
смертность учит нас боли, как учат играть без нот:
боль ведет, как мелодия, ты лишь бредешь ей вслед;
то, что помнишь, отсутствует — вот почему темно;
значит, помнить о смерти — помнить, что смерти нет.