Сказание о космической трагедии

(или МИР БЕЗ ВОЙНЫ)


Когда улягутся вновь страсти
Безмолвной тайны старины,
Земля с Луною в полном счастье
Откроют сны, где нет войны.

Градив желаний в полном блеске
Давно не помнит тот отсчёт,
Откуда на Земле в отрезке
Жизнь бессловесная течёт.

Когда возник из океана
Весь мир непрерванных чудес?
Но нет той власти у обмана,
Где сон, как призрак, вдруг исчез.

Трагедия иль катастрофа,
Словами трудно путь держать,
Но если кончилась дорога
Страданий новых не создать.

Они берут своё начало
Не в вечно-тягостной войне,
А лишь в случайности причала
И столкновения в вине.

Осколок главного магнита,
Им шар свершений дел всех был,
Путём теперь метеорита
Земную твердь взял и пробил.

И раскололась твердь Земная
На три куска, смутив покой,
Которым мир всегда играет,
Как бесконечный выходной.

И долго мучилось, страдая,
Творение небесных дел,
Пока тревоге той внезапной
Пришёл положенный предел.

Единый лик у абсолюта
В земле не видел свой покой,
Разверзшей пропастью зависли
Осколки памятью больной.

Три вечных спутника вселенной,
Вся троица святой молвы,
В страданиях путь продолжали,
От памяти, где нет войны.

Прозрачным облаком кручины,
Водой солёной скрыт изъян,
Тут можно было без причины
Закончить в повестях роман.

Но всё, что ум зовёт, как жизнью,
Лишь сном благим одним течёт,
И притяжением сознанья
Трава из слёз всегда растёт.

Все в притяжении подлунном
Стремит вернуть волшебный лик,
И горы под Луною ходят,
И пробивается родник,

Творится личность неустанно
В азах безбрежных важных дел,
И силы дробятся весною
Всё в тот же от творца удел,

И войны, сокрушая силой,
Творят тот первозданный лик,
Но грех под тяжестью титанской
Смещением в умах возник.

Ведь в краткосрочной службе часто
Теряется в сознаньи суть,
И потому самим участьем
Нас может ум и обмануть.

Его досье – дробить все камни
И грызть азов железный лёд,
Ведь то, что в сфере неподвижно,
Не создаёт и сам полёт.

Всё сотворцом из недр выходит,
В которых жизнь всегда кипит,
И стрелки быстро переходят
В очаг нечаянных обид.

И в снах любви мы только грезим,
Мечта свершения манит,
Но в снах в конечность мы уходим,
А сам покой и в них не спит.

В активности, всегда в творении
Голмана яростно встаёт,
И коноид, как отражение,
Вновь в завершение идёт.

Земной той страсти нет предела,
Любовь, как слово – на устах,
Им ворошатся груды пепла,
И воскресает к жизни прах.