Ветром сбитая синица

Худое тело трепал порывистый ветер,
Оно куда-то летело, на закате, а может рассвете,
И до костей продувал он сквозь худое пальто,
А она всё же шла - без цели будет ничто.

И мимо бежали без оглядки жильцы
Этого города, по разному сводили концы.
В девчонке промёрзшей, где-то в груди
Душа трепетала, кричала, заставляла идти.

В руке, крепко сжатой, лишь связочка писем.
Она спешила, нашла где он был с нею честен.
На издохе последнем, на смертном одре,
Вдруг стыкуются души и догорают в свече.

Три недели всего, отсчитал февраль месяц
И чувства все те, и как священники крестят,
Не прошла ещё тряска венчания в церкви,
Где боялась она, где молчала до смерти.

Но вот писем тех связка в отчем доме нашлась,
Мать ушла в магазин и она понеслась,
И ругать заговорщиков не когда, и не было сил
Этот слёзно-счастливый, в морозе профиль застыл.

Сейчас бы, в тёплых объятиях на колени припасть
И родными губами жизнь свою растерзать,
А бежать ей ещё верст двадцать в пыли,
Но уже всё не важно, все проблемы прошли.

То был осенний призыв, в сорок втором на Поволжье,
И прощались они в тлене этой войны, - "Осторожней",
Всё шептала она сквозь гул паровоза
Ради родины ехал, и ради любви, пусть душе очень слёзно.

А весной сорок третьего, только сел соловей,
Над полем боя взметнулась сотня теней.
И спустя две недели похоронка легла,
Табаком всё пропахшая, из рук старика.

Сквозь два года сосватали, ради приличий,
За подполковника - на мундире знаки отличий,
А под комодом, в подполья пыли,
Письма хранились о вечной любви.

"С больниц выписан" - вещало письмо, -
"Без ноги я немного, и то хорошо"
Он писал ей каждый месяц, опять,
Но родителям, край, не хотелось сказать.

Он в соседней деревне у тётки живёт:
Хозяйство содержит, и всё её ждёт,
Ну а в ней сейчас чувство бездыханной любви, -
"Пускай хоть прогонит, но мне никак не уйти".

И позор ей не страшен и родителей стресс,
Пущай краснеет папаша, сам лишился чудес, -
"Мне бы только добраться, мне только дойти", -
В груди всё мечтало сердце в пути.

Он вышел зачем-то ещё утром на ветер,
Наблюдал он людей, да свет на рассвете
Вдаль смотрел, и уж меркнет весь день
А он смотрит вперёд, на дороге замаячила тень.

Две знакомые души вдруг узнали пути
И уже им не вырваться и не будет тоски,
В счастьи ликуя он прополз до ворот
И в калитку вцепился как бешеный кот.

Она как синица, ветром сбитая, уж готова упасть,
Но вот он! и не время давать чувствам пропасть.
И очнулась она у печи, смолою пахнет и сеном,
И тепло всё бежит, по венам и во взгляде столь верном.