Мадмуазель Вероника, 2010

Родина!
Ты не тяжелоступая баба с граблями на плечах
и не деревенская простушка в застиранном переднике.
Еще вчера была революционеркой в пламени кумача,
над прошлым весело и звонко хохоча,
понятливая и непривередливая.

А я сегодня не хочу бабу. Пошла прочь, дура!
Черт возьми, эти сумерки! Или ты – мать моя?!
Что я делаю? Склонился головой понуро.
То ли ночь на улице, то ли утро?
Судьба моя подлая и проклятая.
Опух от вечной бессонницы, как последний забулдыга.
Уйти? Ну, нет уж, знай, держись!
Сижу и читаю дьявольскую книгу –
под названием «Моя жизнь».

Нет! Не правда. Все, что в ней написано –
ложь и выдумка. Но если, правда, хотя б на треть…
Кому нужны эти старые прописные истины:
долг, совесть, честь?

Эй, вы, р-р-родина!
Красавица-уродина.
Сколько крови выпито, сколько полегло?
Сколь людей потеряно, сколько было пройдено,
как всегда пустили под корень и на слом…

Глухо аукаются за рекой расстрелянные дали.
Кто в подругах? Как всегда – Смерть!
Эх-х! загнали коней,
в хвост и в гриву загнали
О чем теперь жалеть?

Помню тонкую, помню стройную,
                с осиной талией, с веерами ресниц.
Кто пропел ей заупокойную
                в каменном мешке двуглавых столиц?!
Не скули ветер, не скули, волчара,
                желтые листья жуя под сгорбленным фонарем.
Разве я ей законная пара,
что спою ей и о чем?

Стою над разрытой могилою
словно прожженный ловелас
и хриплю: милая…
я… люблю вас.

Помню луну и вздрогнувшие плечи,
синий запах вербы и вспышки огня.
Зачем вы ушли в тот далекий ненастный вечер,
не оглянувшись и не простив меня?

Все кануло! Все испито. Что нам, грешным, осталось?
Поэты жуют лирическую мертвечину.
Ничего уже не в радость,
зато в некрологах шутят зло и цинично.
В неизбывной хмурой печали
бродит стылая весть.
Ты жива ли, жива ли,
ответь мне, ответь!

Ну, пускай не со мною, пускай с другим –
молодым и горячим, кто с сердцем звонким,–
только очнись, задыши и взойди из пурги,
из сумрака ночи,
пройдя по весенним дорогам!

Чтобы снова поверили, чтобы снова ожили,
засуетились, забегали – и вдруг как пред чудом затихли…
И каждый почувствовал до сердца дрожи:
– Это ты!? ведь ты?
Богородица! Византия!

… Нет тебя. Ни на земле, ни на небе.
Хоть открой все двери, распахни все форточки.
Лишь раздается унылый молебен.
Нет тебя! Нет тебя!! Нет тебя!!!
Ну, а, может, все-таки…

Разве я ей законная пара?
Что спою ей и о чем?
Ах, мадмуазель!..
И молчит гитара,
похожая силуэтом на нее.

2010