41. Только бы взглянуть

                *      *      *
    - Слава богу! – вздохнул Андрей, когда состав наконец-то вкатил на Донецкий перрон, легко спрыгнул с подножки, словно не весил свои сто килограммов. – Или чёрту! Не знаю, кто из них мне ближе.
       Благодарить проводницу за прекрасное обслуживание не стал, даже не глянул в её сторону, когда она спросила у него:
      - Обратно с нами ехать не будете?       
      Хорошо весной, осенью поездом ездить, но летом, в такую жару! Он потуже зашнуровал кроссовки, одёрнул чёрные трикотажные шорты, словно пушинку, забросил на плечо тяжеленную спортивную сумку и, никуда не торопясь, медленно побрёл по перрону в сторону вокзала, наслаждаясь неожиданно прорвавшейся ночной прохладой. Суетливые пассажиры почти бежали, руки им оттягивали сумки, чемоданы, саквояжи, пакеты, полные южных фруктов, вина и всего, о чём вожделеет человеческая жадность.  Девушки, соседки по купе, вышли раньше, ещё до Донецка, он даже не заметил, на какой из станций, он покинул почти пустой вагон. Толпа довольно быстро и незаметно рассеялась, в такое время на перроне народу не очень много. Большой рыжий пёс оторвался от барной стойки и направился в сторону Андрея с непонятной уверенностью, что у этого парня ему точно удастся чем-нибудь поживиться. Не всё же он сожрал по дороге! – подумал рассудительный пёс. Напрасно ты надеялся, длинноухий! В дороге Ронжин ест немного и то, от чего ты точно отказался бы. Ещё минуты  две-три, и Андрей сядет в такси, отправившись домой, в тихую, уютную квартиру. «Жаль, Марья уехала, встретиться бы с ней сейчас на этом вокзале! И забрать с собой!» - такая мысль мелькнула и пропала. Нет, этого он себе позволить не может. Женщина должна уметь ждать, тем более такого, как он. Ждать и не надоедать. Пока что у Марины это получалось. Может, за это он её по-своему и любит.
      Проходя мимо скамейки, он невольно окинул взглядом красивые женские ноги, нагло бросавшиеся в глаза каждому, кто на них наталкивался. Ноги не были отмечены особой стройностью или мышцами, приобретёнными в фитнес-клубе. Нет, это были обычные женские ноги. Длинные, сильные, даже полноватые, но безукоризненной формы, ещё и прекрасно загорелые. Южные ноги. Правая заброшена на левую. Белые кроссовки, пожалуй, 38-го размера, но на этих ногах смотрятся классно, большими не кажутся, кажутся естественными, словно для них предназначенными. Жаль, лица женщины, их обладательницы, не видно, она слегка наклонила голову, распушив светлые, как стожок скошенной пшеницы, волосы, зарылась в них рукой и смотрит сквозь это пушистое сито. Ей всё видать, а она сама – словно в чадре. Эх, жаль, не разглядишь её черты! А вот грудь даже в темноте прекрасно смотрится! Чёрт побери! Было бы больше времени – он нашёл бы возможность взглянуть и на это личико и на грудь!
      Андрей прошёл сантиметрах в десяти от вызывающе торчащего носка кроссовка Марины, чуть не зацепив его, так и не почувствовав её присутствие! Всего несколько сантиметров разделяло их! Нет, от этого просто можно было сойти с ума!
      Марина села на одну из боковых скамеек так, чтобы видеть всех, кто будет вставать с поезда и идти по перрону. Вначале она примостилась на стуле уличного кафе, но кафе было как бы чуть в глубине, полного обзора платформы не было, и ей пришлось пересесть. Здесь она, конечно, была на виду, но ведь он её толком не знает, видел лишь на фотографиях. Если он появится – она всегда может встать и пройти дальше или просто отвернуться. 
      Минуты тянулись уж очень медленно. Объявили прибытие поезда, наконец и сам состав появился с левой стороны, дёрнулся, как в агонии, и забуксовал. Стали отворяться двери, отбрасываться шлагбаумы со ступенек, поползли первые пассажиры, которым не терпелось попасть домой. Перрон жил своей жизнью: приехавшие суетились, а встречающие высматривали гостей, обнимали их, целовали, взвешивали на руках вес багажа тех, кого встретили, и задумывались о содержимом, при этом торопились очистить вокзальную территорию.
      И только Андрей никуда не спешил. Она увидела его сразу же, как только он появился. Это шёл Бог, наверное, именно такими были боги с Олимпа. Он шёл грациозно, величественно, и в то же время равнодушно. Он ни на кого не был похож из тех, кто его окружал. Его рост, вес, походка, весь его вид сразу же бросались в глаза. Выглядел он более внушительным, чем она его представляла, и более ярким, броским. Волосы длинные, чёрные, блестящие, легко обвивали круглую голову и сплетались в аккуратный, слегка волнистый хвост. Лоб был высоким и слегка выпуклым, глаза – мрачными, казались почти чёрными, смотрели исподлобья, и взгляд их был равнодушно-дерзким и неприятным. Когда он повернулся к ней, и она поймала этот взгляд, тут же поняла, что никогда не решится его окликнуть. Правая рука его спокойно лежала на свисающей с плеча спортивной сумке. Майка была просто белоснежной, словно он её только что постирал и прогладил. Точно так же смотрелось и всё остальное: шорты, кроссовки, белые носки. Одежда была дорогая и первосортная, такого парня не заставишь натянуть на себя рынковое барахло. Ещё она увидела его пальцы с розовыми коротко подстриженными ногтями, выхоленными, чистоплотными. На запястье поблёскивал уже знакомый ей золотой браслет, не раз виденный на множестве фотографий.
      Она любовалась им сквозь распущенные волосы, боясь открыто показать лицо: вдруг он её узнает? Прошёл мимо, оставив за собой удивительный аромат незнакомого дезодоранта или туалетной воды. От одного его запаха можно было опьянеть, а что уж говорить о нём самом?
      Взглянула вслед: да, ноги он и в самом деле словно не переставляет, а выбрасывает. Очень необычная походка. А спина! В вырезах белой майки кажется просто необычайной ширины!
      Андрей давно уже скрылся в дверях вокзала, а Марина всё ещё сидела, не в состоянии очнуться. И это с таким парнем она общается? Господи, помилуй! Ей никогда его не завоевать! И никогда не рискнуть провести ночь вместе! Самое страшное то, что ей никогда его и не забыть! Уходи, мечта, и не тревожь напрасно женское сердце!
      Только на следующий день, успокоившись, собравшись с мыслями и волей, она, складывая вещи в дорогу, написала Андрею.
М.  У тебя и в самом деле смешная походка.
А.  Ты меня видела? Ну, и как я, красивый?
М.  Заметный, очень выделяешься среди остальных. Ты прошёл рядом со мной.
А.  И как я выглядел?
М.  В шортах, светлой майке, сумка через плечо, волосы – в хвосте.
А.  А времени сколько было?
М.  Точно не помню, после трёх.
А.  Это был не я. Я приехал симферопольским в пять часов.
М.  Значит, это был твой двойник. Но мне кажется, что ты меня обманываешь.
А.  Я не обманываю, а шучу. Был я, но тебя не видел. Где ты сидела?
М.  На скамейке, по пути твоего следования. Не видел, потому что я и не хотела, чтобы ты меня видел.
А.  Чего это?
М.  Да так. Настроение было неподходящее, разозлилась из-за того, что билет не достала и ночь на вокзале пришлось провести. Сидела в зале ожидания, а там душно, вот и вышла на улицу пройтись. А тут ты! Не известно ещё, чем бы закончилась наша встреча.
А.  Не подошла – значит, ты так хотела сама. Да, действительно, не известно. Может, я бы отвёл тебя в ближайший сквер и мы б занялись любовью.
М.  Не думаю. Я была настроена агрессивно, скорее всего, мы бы поссорились.
А.  Не знаю, не знаю, но думаю, со мной ты бы вела себя сдержаннее. Устала, наверно, целый день на каблуках?
М.  Какие каблуки? Я в путешествия отправляюсь только в кроссовках..
А. Любимых чёрных? Это же твой цвет!
М.  Кроссовки у меня белые. Но чёрный цвет, ты прав, я люблю.
      Её больно кольнуло упоминание о сквере. Значит, домой бы её он не пригласил, а потащил, как дешёвую шлюшку, в первый попавшийся сквер. Вот и понятно, Андрюша, как ты ко мне относишься и что я значу для тебя.
      А у Андрея при слове «кроссовки» перед глазами всплыли загорелые ноги, так лихо выставленные в проход, одна на другой. Какой дурак! Конечно, это была она! И грудь, аппетитная, загорелая, выглядывающая из малиновой майки. Чёрт побери! Рядом была, руку протяни – и коснёшься её желанной груди, которую он знает, благодаря фото, в мельчайших подробностях! Не дала о себе знать! Почему же она всё-таки не окликнула его? Почти день выдержала, пока решилась признаться, что видела его. Сильная женщина! Добиваться таких – одно удовольствие! Но, видно, влюбилась в него по уши, если осталась  на вокзале и ждала. Конечно, ждала, это и дураку понятно.
      А Марина себе места не находила. Может, судьба единственный шанс дала им встретиться? Свела в одном месте, в одно время, дала увидеть его, познакомиться! Может, другого такого случая уже никогда не будет? И что же она? Испугалась? Струсила?
      «Эх, Андрей, Андрей! – думала она, сидя в автобусе. – Видел бы ты меня там, на скамейке, онемевшую, как подстреленная птица!» Ничего не сделал, не заговорил, не пообещал, пальцем не коснулся, только мимо прошёл! А она – растаяла, размякла! А что бы было, если бы он провёл с нею ночь? Это же безумие! Самоубийство! После такого шока она бы никогда не оправилась. Сблизиться с таким парнем, самолюбивым, красивым, коварным, жестоким – и забыть его? Вот теперь надо делать ноги! Надо бежать подальше! Иначе она пропадёт. Андрей – это не Семён.
      «Не хочу! – боролась она сама с собой. – Не хочу быть его очередной Мальвиной! Бабочкой из его коллекции! Хочу на волю! Туда, где нет такой любви и страсти, где не живёт парень по имени Андрей!»