34. Находка Матроса

      Андрей первый раз после госпитализации встал, держась за бок, прошёлся по палате. Сестра с тревогой наблюдала, как он, стараясь не морщиться, ступает по паркету, перенося тяжесть с одной ноги на другую, словно штангу поднимает, непосильную для него. Непривычно видеть уверенного в себе мужчину таким беспомощным. За эти дни в больнице он заметно похудел, лицо вытянулось и густо заросло чёрной бородой, живот тоже изменил свои контуры, явно уменьшившись в размерах. Глаза только были прежними: дерзкими и злыми, в них читались явный вызов и насмешка над всем, что он не уважал. Удивительно, но он тут ни с кем ещё не спорил, не ссорился, назначения врача воспринимал терпеливо, философски, мол, ничего не поделаешь, если нельзя избежать, так хоть прими с достоинством. Наверное, ему очень хотелось подлечиться и побыстрее убраться отсюда. Через месяц соревнования по армрестлингу, а он ещё не в форме, и даже не начал в неё входить. Как же соревнования без него? А ведь они коммерческие, значит, можно заработать деньги, без которых жизни своей Андрей не представлял. Операции уже позади, дыхание более-менее восстановилось, лёгкое побуксовало и успокоилось. Всё теперь зависит от него, от его настойчивости и умения быстро реабилитироваться.
      Он стоял у окна, наблюдал за тем, что происходило во внутреннем дворе больницы, смотрел на высокие пирамидальные тополя у здания, дотягивающиеся своими верхушками до самой крыши, а кое-где и соперничая с нею. Машины неторопливо подъезжали и уезжали, люди входили в здание и выходили из него, один он, как зверь в клетке, смотрел на всё это сверху и отчаянно завидовал тем, что там, внизу. Они здоровы и могут двигаться! А он прикован к этой кровати! Впрочем, ему здесь не так уж и плохо. Плеер снабжает музыкой, сестра – сплетнями и вниманием, телевизор – новостями и фильмами, а знакомые, навещающие его, - передачами и сочувствием. От этого сочувствия иногда хочется выть.
      Вот только молчит почему-то Марина. Как сквозь землю провалилась, ни на одно его сообщение не ответила. Такого никогда ещё не было. Чем ему нравилось эсемесить с ней – так это её мгновенной реакцией, на каждую его реплику тут же приходил ответ. Просишь фото, видео – сразу же снимает и шлёт, и всё быстро, оригинально, с таким соблазняющим напором, что только диву даёшься!  И тут вдруг – подозрительное молчание!
А.  Марья, ты где пропала? Знаешь же, что нужна мне. Так не хватает твоих нежных слов!
А.  Душа моя, пожалей бедного больного! Откликнись!
А.  Марья, чёрт побери, дождусь я от тебя хоть чего-нибудь! О сексе твоём с девушкой уже и не напоминаю, видно, тебе это не по плечу.
А.  Марина, ты жива?
      Молчание на целую очередь эсемесок здорово его озадачило. Что-то случилось! Не похоже на неё! Чтобы Марья не ответила?! Такого ещё не было, даже если сильно обижалась на него, всё равно успокаивалась и писала.  У Андрея ни с того ни с сего разболелся бок, может, от волнения или от нереализованного желания.
      Он не знает её адреса. Да что там адреса! – он не знает ни фамилии её, ни города, в котором она живёт, ни где она работает. Он не знает о ней ничего! Всё, что связывает их, - это цифры телефонного номера. Потеряй она этот телефон или сим-карту, – и он в жизни её не найдёт! Когда она писала ему, что он может погибнуть и бесследно исчезнуть для неё, он только улыбался  наивным «женским мыслям», считая их желанием занять какое-то место в его жизни. А теперь и сам понял, что она права. Электронное общение, дружба, любовь – всё это призрачный мир, скорее, мир в нашем воображении, нежели реальный. Нельзя останавливаться в своих отношениях только на нём, нельзя запутываться в виртуальном мире, как в паутине, - нужно рвать её и строить настоящее общение: встречаться, говорить, целоваться, тянуть в постель, а потом, если неудовлетворён, расставаться.
      Исчезновение Марины беспокоило не только Андрея, но и её коллег. В понедельник она не явилась на работу. В редакции подумали, что занята очередной статьёй, может быть, выехала для репортажа на место событий. В конце концов, заболела или завела любовника, с журналистами и такое случается. Марина – не кабинетный писака, который не в состоянии оторваться от письменного стола или компьютерного монитора. Это знали многие, в том числе и редактор отдела культуры. Темы для своих публикаций Ревуцкая обычно находит сама, недолюбливая «заказные статьи», хотя именно они, как правило, прилично оплачиваются. Ей сенсации подавай, что-нибудь скандальное, опасное! Так что, её временное отсутствие ни начальство, ни собратьев по перу не удивило. Тревогу забили в другом месте. В понедельник у Марины был третий урок в школе, куда она заглядывала два дня в неделю. Отсутствие преподавателя на занятиях – это уже ЧП. Директор позвонил «нерадивой учительнице», но никто ему не ответил, хотя вызов шёл, телефон не был отключён. Кто-то из учителей вспомнил номер телефона её матери, бывшей учительницы этой школы. Позвонили, а она ответила, что сама ничего не понимает и очень беспокоится. Дело в том, что в субботу вечером Марина уехала к двоюродной сестре в гости, в воскресенье вечером должна была вернуться, но не появилась, не позвонила и вообще не дала о себе знать. Мама её подумала, что, может, просто опоздала на последний автобус. Когда же связалась с племянницей, у которой должна была гостить Марина, и поинтересовалась, почему та до сих пор у неё, услышала ответ, что Галя Марину даже не видела, та к ней не приезжала и не собиралась.
      - Как не собиралась? – испуганная мать, услышав такое, сразу схватилась за сердце и в волнении опустилась в кресло. – А мне она сказала, что едет к тебе! 
      - Значит, не доехала! Что-то её по пути перехватило, - Галя тоже начала волноваться.
      - Куда же она тогда поехала? И где нам её искать?
      Уже третий день, как не было Марины. За два часа родственники обзвонили все ближайшие больницы, морги, её друзей, коллег, соседей, всех, кто хоть что-то мог о ней сказать. Везде отвечали отрицательно, в том числе и в милиции ничего про неё не знали. В розыск пока не подавали, но на уши поставили весь город. Соседка по дому заявила, что видела, как Марина садилась вместе с нею в автобус, идущий в Докучаевск, но не помнит, когда и где она вышла. Что случилось с нею дальше – никто не знал. Она села в автобус и исчезла.
      Весь понедельник шёл монотонный, не усиливающийся, но и не убывающий дождь и было прохладно. Конец мая вообще выдался удивительно холодным. По утрам стоял туман, его белесые клубы подминали под себя пышные заросли сирени, уже начинающей печально отцветать, разложистые кусты картофеля, клумбы со свежими розоватыми бутонами пионов. Смолкали соловьи, рассеивались туманные призраки, но воздух не теплел, наоборот, на рассвете было намного теплее, чем в первой половине дня. Ещё и этот дождь, не балующий озоном, только добавлял акварели в общую майскую картину.
      На улице Центральной было довольно пустынно. Идущие с работы торопились поскорее проскочить дождевое решето, переодеться, обсохнуть  и приступить к домашним делам, а точнее – завалиться на диван у телевизора. Молодёжи было наплевать и на прохладу, и на дождь. Часть местных интеллектуалов закрылась в подвале, где находился Интернет-клуб, глухие к проблемам других, а часть набилась в просторную беседку. Баловались анашой, попивали слабоалкоголку и хихикали, глядя на мокрых прохожих, то и дело замирающих перед очередной лужей или потоком воды у ног, не зная, прыгать через них или, махнув рукой, шагать напрямик, всё равно уже мокрые с ног до головы.
      Костик готовился к экзамену и не собирался на улицу, но Матрос заявил о своих собачьих правах и потребностях. Дождь дождём, а прогулка ему положена. Так что, хозяин, ленивец такой, бросай трепаться с девчонкой по телефону (тоже мне, понимаешь, к экзамену он готовится!), надевай поводок и веди! Пришлось Косте накинуть джинсовую куртку и, вооружившись зонтом, высунуться на улицу, получив хорошую порцию майского душа. Матрос не ограничился детской площадкой и общим собачьим писсуаром, побегав немного перед домом, справившись с неотложными делами, он, наплевав на предостережение хозяина и недовольные его окрики, рванул в сторону пустыря, где возвышался недостроенный шестиэтажный дом. Мимо этого дома вела тропинка в сторону Александриновки, пригорода Докучаевска. Тут редко кто ходил; всё заросло сорной травой, валялись битые кирпичи, бутылки; металл, если таковой был, давно уже украли. Но Матросу на антисанитарию было наплевать, вопросами экологии он тоже явно не интересовался. Зато заинтересовало его что-то другое. Вредный пёс пометил пару кустиков, забежал за угол дома и вдруг звонко залаял. «Кошку он там увидел, что ли?» - подумал Костя и не обратил внимания. Матрос, раздосадованный, что к нему не идут, выглянул из-за угла и вновь залаял.
      - Отстань! – недовольно буркнул паренёк, которому уже надоело мокнуть под дождём. – Достал уже! Пошли домой!
      И тут Матрос завыл. Ночью, на пустыре, где никого не видать и вообще ничего не видно вокруг, хотя и вовсю светит луна, собачий вой заставил бы дрогнуть любого. У Кости сдали нервы, он готов был удрать без оглядки. Что он там увидел, этот пёс? Просто так собака выть не станет. Без фонарика в такой темени ничего не разглядишь. Но Матрос не сдавался: выл и выл. Луна, как раз выглянувшая краешком из-за тучи, тоже с любопытством пыталась разглядеть, что вызвало у Матроса такое сочувствие.
      - Матрос, может, не надо, а? – умоляюще позвал Костя. – Пошли домой, пожалуйста!
      Косте стыдно было признаться, что он боится. Да и как тут не будешь бояться, когда у этого запущенного дома вечно что-то случается! То бомжа кто-то пристукнет бутылкой, то мужика найдут пожилого с палками, вбитыми в тело. Прошлым летом здесь подрезали парня, пырнули ножом, он жил ещё какое-то время, но всё равно умер, потеряв много крови, а убийцу так и не нашли. И вот теперь  опять… Фонарика с собою нет, но есть телефон. Правда, он мало что освещает, но всё-таки!
      Метрах в трёх от дома, чуть левее тропинки, лежала женщина. Даже в слабых лучах телефонного света было хорошо видно, что она лежит тут давно, вокруг тела скопилось целое озеро воды. Волосы её, длинные, светлые, плавали в луже, шевелились, как живые, от чего Косте стало ещё страшнее. «Мёртвая», - подумал он, выключив телефон и не в силах больше рассматривать труп. Медленно он отступал к тропинке, боясь повернуться спиной к пустырю, а самому хотелось развернуться и бежать со всех ног, не оглядываясь, и ни за что сюда уже не возвращаться! Матрос был иного мнения. Он снова перешёл на лай и рванул, опередив хозяина, в сторону родного дома, чуть не попав под колёса летящей машины. Пёс явно звал на помощь.
      Бабушка, выслушав сбивчивый рассказ Кости, позвонила в милицию, сообщив, что в их районе валяется труп.
      - Чей труп? – задал вопрос дежурный.
      - Откуда мне знать? – возмутилась Костина бабушка. – Разве я знакомлюсь с трупами? Какая-то женщина.
      - Кто обнаружил? Вы?
      - Ну, уж нет! Я ночью по пустырям не шатаюсь. Карацупа обнаружил.
      - Кто? – дежурный явно не слышал про такого кинолога.
      - Внук мой обнаружил, - уточнила бабушка, - школьник. Выгуливал собаку, собака и нашла.
      - Оставайтесь на месте, - предупредил милиционер, - и труп не трогайте. Скоро к вам подъедут.
      - Не милиция, а «Вечерний квартал». Сейчас всё брошу и пойду трогать труп, - вздохнула бабушка, кладя трубку.
      Как скоро выезжает обычно наша милиция – ни для кого не секрет, поэтому бабушка укоризненно сказала Матросу:
      - Эх, собака, собака! Нет, чтоб что-то хорошее найти! А ты – трупы находишь, на нашу голову!
      Костя понял, что слова эти в равной степени относились и к нему тоже.
      Он полчаса проторчал у подъезда, окончательно продрог, потом плюнул и пошёл домой, выглядывая то и дело в окно, не приехали ли оперативники. Только спустя ещё час появился старенький газик», из которого выбрались трое и стали осматриваться.
      - По твою душу, - сказала бабушка. – Иди, давай показания, следопыт!
      Ещё какое-то время паренёк общался с милицией, пока, наконец, было решено осмотреть место происшествия.
      Женщина лежала на спине, подогнув под себя левую ногу и разбросав руки. Одета в чёрный джинсовый костюм и прозрачную светлую блузку, под спиной у неё оказался рюкзак, он так и остался на её плечах. И вдруг, совсем неожиданно в этой обстановке, откликнулся телефон, никто сразу даже не понял, у кого он звонит, откуда идёт звук, он был каким-то глухим и булькающим.
      - Это в её куртке, - сказал оперативник. – А ну-ка, достаньте, интересно, кто звонит.
      Врач потянулся рукой к куртке лежащей, но телефона там не оказалось.
      - Это в рюкзаке у неё, - предположил Костя, и оказался прав: звон шёл именно из-за спины женщины. Врачу пришлось приподнять труп, чтобы достать рюкзак, но труп вдруг застонал и стал приподниматься. Глаза женщины открылись, моргнули несколько раз и уставились на Костю.
      - Дурдом! – охнул молодой мент. – Баба-то жива!
      Костя с перепугу прикусил язык и отдавил лапу прижавшемуся к нему Матросу.
      - Хорошо, что в морг не упрятали, - поддакнул второй милиционер, вытирая со лба холодный липкий пот. – Вот бы у кого-то был инфаркт!
      - Скажи спасибо, что вскрывать не стали! – заметил и врач.
      Женщина, перестав быть трупом, выглядела очень даже интересной, взгляд её тёмных глаз перебегал с одного на другого, но, скорее всего, она не понимала, что тут происходит, странно улыбнулась и произнесла всего одно слово:
      - Фото…
      И вновь потеряла сознание. Казалось, никто из присутствующих не обрадовался тому факту, что труп ожил. Получалось, что зря потревожили целую группу занятых людей! Единственный, наверное, кто этому обрадовался, - Матрос, он пришёл вместе с хозяином и, хоть и не давал показания, чувствовал себя героем. Всё-таки несправедливо, - думал пёс. – Женщину эту нашёл он, а все лавры – хозяину!