32. Ангел

М.  Не бойся, беспокоить не буду. Так, случайно, набрала твои цифры. По старой памяти. Ты, наверное, уже и номер мой стёр из телефона.
      Марина почему-то сегодня решилась отправить Андрею сообщение, сделав это неожиданно даже для себя. Бывает так с женщинами: несколько дней, даже месяцев, делают вид, что всё забыто, заросло дикими травами, а потом вдруг раз – и звонок, письмо или смс. И почему? Не понятно. Забывать не забывала, но вспоминать о нём старалась как можно реже. Если бы они просто поссорились, как раньше это делали, обменялись колкостями, обругали друг друга, послали бы, наконец, по матушке – можно было бы неожиданно написать, поинтересоваться, как дела в спорте, не женился ли, но произошло ведь совсем другое: он её бросил, отказался ото всего, что было между ними. Хотя, и было-то немного, так, одни слова…Случилось это, как и обыкновенно, с подачи Марины, наверное, именно она спровоцировала ссору, но он же мужчина! Должен уметь прощать и быть великодушным! А ещё выбирать слова, когда что-то пишет ей! Только ему это несвойственно! И она тоже хороша! Знает ведь его реакцию на то или иное замечание, знает его вкусы, его манеру вести диалог, но всё равно не может себя сдержать и злит Андрея, обязательно что-то не то ляпнет!
      Работа не давала ей возможности расслабиться, уйти в себя, в свои мысли, держала её плотно в своём замкнутом кругу, и на печаль об Андрее не оставалось сил. Печалиться тоже надо уметь, чтобы чувства были светлые, и слёзы – целебные, не лишающие последней надежды, а так что? Вспухшие веки, воспалённые губы, заложенный, шморгающий нос, потухший взгляд… Чувствуешь себя попутно обломанной веткой. Отщипнули тебя просто так, без цели, и тотчас отбросили, ни разу не замахнувшись. Так и она для него – как походя обломанная ветка. Хочется спросить: «Зачем ломал, если совсем не нужна?»  Только промолчит ведь, ничего не ответит. Но Ронжин вдруг ответил.
А.  Случайно так много не пишут. А номер твой стирать не обязательно, я его наизусть помню.
М.  Ты же хотел меня «сдыхаться»?! Вот и сдыхался.
А.   Сдыхался? А как же я это сделал? Не ты ли стала мне хрень городить?
М.   Это потому, что я деликатная.
А.   Деликатная, перестань дуть губы, будут мешать тебе ходить!
М.   Ты свои не дуешь, а они у тебя побольше женских половых!
А.   Не думаю, что это мой минус.
      Чувствуя, что её опять куда-то не туда несёт, она выбрала самые соблазнительные фото, которых он ещё не видел, но которые она по привычке делала только для него, и послала с припиской: «Посылаю тебе фото. Я – твой ангел-хранитель! Веришь?» Она знала, что это лучший способ расположить его к себе и поднять ему настроение. Не было ещё ни одного случая, чтобы он, получив ммс с её видами, не смягчился. Ответ пришёл не сразу, ему необходимо было время, чтобы рассмотреть снимки, а потом уже вынести свой вердикт. Ждала похвалы, но дождалась совсем иного:
А.   Хреновый ты ангел! Я сейчас лежу в дорожной клинике, в Симферополе; упал с мотоцикла, порвал селезёнку, пробил лёгкое. Вчера вернулся к жизни после двух дней тумана. Мото сгорел, а я, как назло, живой. Обидно.
      Марина заплакала. Вот почему она места себе не находила! Плохо ему! А женское сердце всё чувствует! Непонятно только, отчего ему обидно: что мото сгорел или что живой остался?
М.  Андрюша, милый, где это с тобой случилось?
А.   На серпантине, по дороге в Судак. Упал, мото свалился с горы, а я вызвал такси и поехал в Судак, из Судака уже на скорой сюда привезли.
М.   Это очень опасно? Тебя хорошо лечат?
А.   95% умирают, не доехав до больницы, а я почти своим ходом добрался. Нормально лечат и уход достойный. Это частная клиника на окраине Симферополя. Говорят, лежать ещё месяц, но думаю, через недельку надо бежать. Извини, больше писать не могу, что-то вкололи, глаза слипаются.
      Андрей отложил телефон, улыбнулся сестре. Она приехала сразу же к нему, как только узнала про аварию, волнуясь, как тут он. Врач сказал: дела серьёзные, нужна ещё не одна операция, лёгкие требуют чистки. Боялись, не придёт в сознание, но он оклемался, организм всё-таки молодой, сильный, характер – мужественный. Не успел в себя прийти – барышни тут как тут, уже пишут. Хотела телефон отобрать, но Андрей покачал головой:
      - Не надо, это Марья, мой «ангел».
      А ангел фото прислал, как всегда, интригующие. Сколько раз он рассматривал эту большую, красивую грудь, в разных ракурсах, при разном освещении, но глаз от неё не оторвать! Так и хочется потянуться губами к этому розовому бугорку! О бренности тела и вечности души надо думать, а он, видя её, думает совсем о другом! Умеет, чертовка, соблазнить! А заодно и оторвать от мрачных мыслей! Лучше уж о сексе думать и мастурбировать, нежели о судне под кроватью да капельнице, впивающейся в его вены! Её фото – это лучшая терапия!
      Хотелось спать. Очертания стерильных стен, стула у кровати, иглы с трубочкой, властно управляющей его кровью и какой-то гадостью, туда доставляемой, каких-то незнакомых приборов, явно отвечающих за его  самочувствие, - всё было нечётким, плавающим перед глазами. Не хотелось ему опять окунаться в это состояние, за два дня оно надоело ему ужасно! Ещё и эта дорога! Летит прямо на него; асфальт, словно расплавленный свинец, слепит глаза. И он закрывает их, надеясь, что не увидит более тревожной картины, но она повторяется, всё та же репродукция: асфальт, переднее колесо, чёрный руль и такие же чёрные руки в перчатках. Чёрный – его любимый цвет. Выстрел – и всё кувырком: асфальт почему-то отказывается над ним, мото визжит и, с силой оттолкнувшись от хозяина, улетает в пропасть, планирует, расставив свои «крылья», а он только заглядывает туда, вниз, бросает один-единственный взгляд и в страхе отступает. Губы засыпающего шепчут:
      - Опять я обманул тебя, смерть…
      А Марине не спится, она лежит на диване, в темноте, глаза ощупывают квадрат ночного неба, глядящийся в её окно. Она думает о том же, что и Андрей. Как человек не защищён перед собой, перед своим будущим, перед случайностью, стерегущей тебя на каждом повороте твоей жизни! Бесконечные серпантины! Он мог разбиться, мог сгореть вместе со своим мото, а она даже не узнала бы об этом! Ничего бы не узнала! Думала бы, что он её забыл, выбросил из своей жизни. И что их связывает? Всего одиннадцать цифр в телефоне. Она не знает его настоящей фамилии, не знает точно, где он живёт, не знает и того, существует ли он на самом деле. Замолчи он завтра, не откликнись на её смс – и всё, конец! Этот виртуальный мир – всего лишь мыльный пузырь, дрогнет оболочка – и ничего не останется, люди просто будут жить сами по себе, без той связующей нити, что стягивала их раньше, будет он и будет она, и всё будет по-прежнему, не будет только «их». Она не хочет его терять! Понимает это только сейчас. Не хочет терять! Не хочет становиться таким вот мыльным пузырём. Не хочет, и всё тут! На вопрос, пишет ли ему сейчас ещё кто-то, кроме неё, Андрей ответил: «Мариночка, только ты!» Зная его, можно не придавать значения этим словам, но как же они согревают её измученную душу! Да, слова для него – это инструмент, ими он или выстилает дорогу к своей цели, которой всегда добивается, или желает побольнее ранить, находя всегда именно то, что обижает неслыханно. Бить он умеет в самое слабое место, это она уже знает. Сейчас у него нет желания доставлять ей боль, сейчас ему самому больно, поэтому он и мягок с нею. Но надолго ли это?   
      Она едва дождалась утра, вскочила пораньше, хоть и была суббота, накормила кота, сбегала в магазин, заглянула к маме спросить, не надо ли чего, отредактировала последнюю статью, которая никак не хотела «идти», и схватила телефон, с радостью глядя на часы: двенадцать! Наверное, он уже проснулся, прошёл все процедуры, и можно ему послать сообщение.
М.  Как ты себя чувствуешь, пилот?
А.  Селезёнку сшили, из лёгкого торчит трубка, а так всё в норме. Мама не знает, сестра ей не говорит, что я в больнице.
М.  Андрей, как ты можешь так рисковать собой? У тебя же мама!
А.  Я очень сильно люблю свою маму, для неё и живу. Если б не она, здесь мне делать нечего, все друзья там, ждут.
М.  Почему ты ничего не говоришь ей? Разве так можно?
А.  Марья, есть черта общения, через которую ты не должна переступать. Будь так добра, не лезь в мою семью, я сам знаю, что для меня лучше.
 М.  Не буду лезть.
А.  Спасибо большое. Я и так, как ты знаешь, плохой сын и брат, мучаю всех. Не хочу ещё больше огорчать свою маму, каждая мать ждёт хороших новостей.
М.  Мать не ждёт хороших новостей, она хочет быть рядом с сыном, когда ему плохо, а когда у него в голове один попутный ветер – тут хороших новостей не дождёшься.
А.  Мать рождает полноценного ребёнка и хочет его видеть целым и невредимым. Я не хочу, чтоб моя мама видела, как мне делают операции, выкачивая из меня два стакана крови.
М.  Делай, как знаешь. Почему с тобой так часто случаются падения? Форсишь или играешь со смертью? Хорошо водишь?
А.  Вожу хорошо, просто на скорости 220 лопнуло заднее колесо. Вот и упал.
М.  Тебе, Андрюша, многие, наверное, присылают фото? Я уже спрашивала об этом.
А.  А я повторю ещё раз: только ты, Мариночка!
М.  Знаю, что врёшь, но приятно. Как-то у меня разрядился телефон, И я не смогла сразу же послать тебе ммс, а ты написал: «Вы что,…, все сегодня сговорились?» И я поняла, что не одна такая, но я не обиделась. Конечно, Мальвин много.
А.  Это я погорячился, просто ляпнул глупость со зла.
М.  Если с тобой случится непоправимое – я даже не узнаю ничего.
А.  Когда я разобьюсь, мой телефон достанется племяннику. Он, я думаю, напишет всем, тебе тоже.
М.  Если ты разобьёшься – от твоего телефона, скорее всего, тоже ничего не останется. Как легко ты говоришь: «когда я разобьюсь!» Слушала в очередной раз твою старую запись, там у тебя такое волнующее дыхание! Ты так эротично стонал!
А.  Обещаю, что это дыхание и стоны будут возле твоего уха! Очень хочу тебя видеть! Пока только на фото.
М.  Опять?
А.  И желательно не одну!
М.  Снова с мужчиной? Это мы уже проходили. Я хорошо знаю, что будет потом: твои психи и непременная ссора!
А.  Нет, я хочу видеть тебя с женщиной! У тебя же есть подруга, может, она согласится позировать? Думаю, у вас получатся сумасшедшие фото.
М.  Ты меня пугаешь! Не знаю, что и думать. Ты лежишь в больнице, только выкарабкался «оттуда» - и вдруг такие дикие желания! Какие ещё женщины? Ты в своём уме? Что ещё придумал? У меня нормальная ориентация, то есть,  традиционная, к твоему сведенью.
А.  Хочу видеть всё, и как можно ближе! Хочу уйму фото, как вы ласкаете друг друга, проникаете во все дырочки, целуетесь. Только ты помнишь, я люблю страсть! Очень тебя прошу!
М.  Подруга на это не согласится! Да у меня и язык не повернётся просить её об этом. К тому же, Тани сейчас нет, она в России, хочет попробовать найти работу там на ближайшие два года. Андрюша, родной мой, не шути так!
А.  Какие шутки? Мне хреново! А твои фото –это бальзам на мои раны! Я оживаю, глядя на них.
М.  Чёрт! А не можешь ли ты оживать, глядя на что-нибудь другое? Где я найду женщину, согласную на такое? Среди моих знакомых – одни нормальные, а тут нужна извращенка какая-то. Хотя, впрочем, можно было бы снять интересное фото и без пошлости, опираясь только на искусство.
А.  Вот-вот, молодец! Я знал, что тебе это по силам.
М.  Андрюша, я тебе хоть немножко нужна?
А.  Я с ненужными мне людьми не общаюсь. Нужна, даже очень. Значит, ты сделаешь всё, о чём я прошу?
М.  Ничего не обещаю, но подумаю.
      Легко сказать «подумаю», а как всё это сделать? Марина схватилась за голову при одной только мысли о подобных фотосъёмках. Была бы рядом Света – просто разыграли бы спектакль, в каком-то определённом стиле, например, «в больнице» ( в белых халатах, под которыми красивое белое или цветное бельё, чулки, какие-нибудь медицинские атрибуты, например, спринцовка, шприц, обматывание ноги бинтом и т.д.). С её фантазией это всё осуществить не трудно. Получилось бы и красиво, и интригующе. Но как это делать с посторонним человеком? Посчитают тебя сумасшедшей, если кому заикнёшься. Ну и задачу поставил Андрей!
      Марина решила пока отставить абсурдную идею Скорпиона и съездить в Донецк, в новый храм, что выстроили на улице Артёма, неподалёку от библиотеки им. Крупской, заказать молебен о здравии Андрея, поблагодарить Господа, Николая Чудотворца, Мать Божью за то, что остался жив он, попросить помощи на будущее. Она ему сейчас очень нужна.