24. Ох уж этот Скорпион!

    - Эти бабы кого хочешь выведут из себя! – возмущался Ронжин, когда директор фитнес-клуба сделал ему замечание, что он очень груб с важными клиентками. – Как ещё с ней разговаривать? Я предупредил: не жрать! А она за неделю на 2 кило растолстела! Так какого хрена тогда я с нею занимаюсь? Мне что, других клиенток мало? Не хочу я её сраных денег! Решила освинеть – пусть сидит в номере и ест с утра до вечера, а на моих занятиях ей нечего делать!
      - Ну, что Вы так, Андрей Владимирович! – директор подёргивал головой и озирался, боясь, что кто-нибудь услышит. – Её муж платит Вам такие приличные деньги! Ну, и хорошо!
      - Что хорошо? – не унимался Андрей. – Он привёз её ко мне и сказал: «Жена должна похудеть. Мне надоело жить с кобылой». Я неделю на неё потратил, целую систему упражнений подобрал, следил за выполнением, режим расписал, сам, лично, проверял, чтоб она всё делала, как я сказал. А в итоге – 2 кг! Это нормально? После тренировок садится у холодильника и жрёт всё подряд!
      Женщина, о которой шла речь, была женой политика, весьма уважаемого в определённых кругах человека. Рождение двоих детей и прекрасный аппетит сделали своё дело: у неё появился объёмный, свисающий живот, очень полные, несимметричные бёдра и руки – как два кулька, оттопыривающиеся в стороны. Как с такой мадам покажешься в «приличном обществе»? Свои жиры можно спрятать под костюмом, если шил его искусный портной, а женские – никак не спрячешь. Андрей, осмотрев даму, понял одно: работы ему предстоит много. Попробуй такую заставить сесть на диету!
      Когда Андрей входил в тренажёрный зал, все женщины, независимо от возраста и полноты, дружно, как по команде, но в то же время машинально втягивали до отказа, до одышки целлюлитные животы и выпячивали грудь, считая её своим достоинством. В этом их убедили традиционные мужские вкусы, ничего не поделаешь – любят наши мужчины большую грудь, такую, чтобы дрожала, как пара спелых дынь, дрожала и покачивалась, услаждая взоры. Манипуляции женщин в тренажёрном зале были настолько комичны, что если бы кто-то взглянул со стороны, звонко рассмеялся бы. Но на занятия никто, кроме дам, обычно не допускался. Нечего смущать клиентуру. Тем более Андрей дорожил теми 50 гривнами, которые платили ему дамы за час работы, так в день набегало до тысячи, а то и больше.
      Занимаясь с отрядом богатых и вредных тёток, Андрей мыслями возвращался во вчерашний день, когда они с Мариной перебрасывались эсемесками. Она интересовалась его эрогенными зонами, вкусами в сексе, спрашивала, что он любит, чего ждёт от женщины в постели. Обычно девушки о таком не спрашивают, они зацикливаются либо на собственных ощущениях, либо на цене, которую удастся им содрать с клиента. А поскольку Андрей за постельные услуги отказывался платить и отоваривал дам на халяву, то ответной реакции не ожидал. Да, эта Марья не от мира сего, очень отличается от остальных, её вопросы часто ставят его в тупик. Вот и вчера ответил ей прямо, как она и просила.
А.  Люблю начинать близость с орального секса, потом перехожу на всё остальное, не люблю однообразие. Самые чувствительные у меня – шея, бёдра, мой перчик, губы, трапеция (мышца).
М.  Прекрасно! Тогда я станцую на твоей трапеции. А ещё что?
А.  Очень люблю, когда меня раздевает женщина. А трапеция – это не такая уж большая мышца, чтоб на ней танцевать. Разве что языком и губами. Тебе я разрешаю делать со мной всё, что ты захочешь, но и мне не мешай.
М.  Всё-всё? А если я захочу облить тебя ликёром, а потом всё это слизать? Или превратить тебя в «столик», поставить на твою попку, например, тарелку с селёдкой? Что скажешь об этом? Тоже не будешь против?
А.  С ликёром я согласен, обливай и слизывай.  А вот после селёдки руки о задницу вытрешь?
      Опять они чуть не поссорились, Андрей напомнил ей о том, что она обещала для него переспать с мужчиной и сделать фото их близости. Было ясно, что Марина ляпнула это сгоряча, не подумав, а теперь не знала, как выкрутиться. Интересно, сдержит ли своё слово? Он намеренно требовал от неё этих фотографий, всё время поддевал, говорил с издёвкой, но всё же не очень-то хотел этого, и даже самому себе боялся в этом признаться. Не представлял, какова будет его реакция, когда он увидит эти постельные сцены, Марину в объятиях другого, рассмеётся он или, наоборот, вспылит, потому что будет неприятно. Скорее всего, разозлится. Так зачем же тогда подбивает её на это? Когда женщина говорит, что влюблена в тебя, готова на всё ради твоего внимания, и тут же соглашается на секс с другим, зная, что ты увидишь их вместе, - есть над чем задуматься! И он стал думать. Или она к нему на самом деле ничего не испытывает, или вправду влюблённая дура, готовая на все его чудачества, на выполнение любой, даже не вполне нормальной прихоти. Эх, ради него ещё никто не совершал безумства! Влюблялись, звонили, стерегли у дома и молоденькие девочки, и замужние дамы, но так, чтобы кровь взыграла – ни одна женщина не свихнулась. А хотелось бы! Как же узнать правду? Как понять эту Марью?
      И ведь совсем незаметно для него они поменялись местами: не она, а он поначалу говорил о своих симпатиях (пусть и не настоящих) и добивался её внимания, теперь же всё было наоборот.
      Марина сознательно пошла на эту перестановку акцентов. Ей не хотелось потерять этого парня, общение с ним уже вошло в привычку. В один из моментов их общения она неожиданно поняла, что роль женщины, в которую влюблены, - маловыигрышна, в любой момент респондент может остыть, и связь их прервётся. Инициативу нужно брать в свои руки, ведь она ещё ничего не успела сделать: сюжет не продуман, диалоги не выстроены, одна панорама эмоций, а из эмоций роман не состряпаешь; да и жалко потерять такой типаж! Пока просматривается только бурное начало и никакого намёка на продолжение. Превратившись же во влюблённую женщину, она имела возможность писать ему, когда ей вздумается, льстить или ругать. Лесть мужчине вообще приятна, а этому Скорпиону – тем более. Возможно, она даже пойдёт на встречу. Должны же они рано или поздно познакомиться?
      Ничего этого Андрей не знал. Чувствовал, конечно, что тут не всё так просто и открыто, как ему хотят внушить, но вера в свою неотразимость не позволяла видеть больше того, что ему показывали. «Эх, Марья, Марья! – думал он. – Не понятно, кто кем играет. Тебе кажется, что это я – кусочек сыра, а там, случится, сама станешь приманкой-чеддером в мышеловке. Дай только срок!  Не таких обламывал!»
      Марина рано утром пробежалась по кабинетам редакции. Роман Семёнович ещё раз напомнил ей о командировке в Мариуполь, дав две недели на полную версию статьи, заодно пообещал выплатить командировочные.
      Костя, сосед по кабинету и друг ( если таковые встречаются среди журналистов ) позвал её в коридор, к окну, закурил и, выпустив в форточку облако дыма, взглянул на неё как-то растерянно, словно не знал, с чего начать.
      - Слушай, - сказал он. – Есть у меня к тебе одно дело. Как ты относишься к гадалкам, хиромантам, чёрной магии – короче, ко всей этой чертовщине?
     Марина рассмеялась, потом спросила, стараясь вновь не расплыться в улыбке:
      - Тебе что-то плохое нагадали? Или сон страшный приснился?
      - Я крепко сплю, и сны мне редко снятся. И к гадалкам я не хожу. Есть под Мариуполем деревня, точнее, хутор, домов там немного, живут в основном старики. Странное место, слава у него недобрая. Люди чужие туда ездить не любят, если только погадать, судьбу свою узнать. А ещё речка там рыбная, рыбы много. Грибов тоже навалом. Это всё, что я знаю. Но ходят слухи, что место там нечистое, вроде, живут те, что в чёрной магии разбираются, чернокнижники, короче, колдуны. Я, конечно, не поверил бы, но… Ты же в Мариуполь едешь, я слышал. Может, заглянешь и туда? От Мариуполя это совсем близко. Посмотришь, с людьми встретишься, поговоришь… Ты ведь у нас головоломки любишь…
      - Хорошее слово нашёл – головоломка. Чтобы мне голову проломили?
      - Материал для статьи будет, давно о таком никто не писал. Из этого такую статью можно сделать!
      - Кого это сейчас интересует, Костя? – Марина взглянула на него испытывающее.- Темнишь ты что-то! Говори, как есть, не люблю недомолвок.
      - Полгода назад, - начал Костя, - в эту Ужовку ездил мой закадычный друг, Максим, мы ещё со школы с ним дружили. Любил он рыбу ловить, а в этом хуторе, говорят, и речка есть, и озеро, Максиму денег не плати – дай только с удочкой посидеть. Поехал он один, без компании, а вернулся оттуда – сам не свой, чудной какой-то. Понимаешь, весёлый он парень, компанейский, анекдотов море знает, да так, что рот не закрывается, может часами рассказывать, а тут - вдруг насупится и молчит, думает всё о чём-то, выпивать перестал – первый признак, что что-то не так. И по улице идёт – оглядывается, будто боится, что за ним следит кто-то. Потом пропал. Никто его, собственно, и не искал, мать его спилась, а отца отродясь не было. Нашли его только через неделю, случайно, забрела молодёжь по своим любовным делам в кусты, а там, в парке, он, висит на дереве. Поговаривали, что убили его, а я думаю: сам он это сделал.
      - Так…- Марина прокашлялась. – Я что, надоела тебе, Костя? Ты хочешь, чтобы и со мной что-нибудь подобное приключилось? Мало мне всяких историй, так ещё с чёрной магией связаться, потягаться с колдунами? Я что, похожа на сумасшедшую? А потом меня найдут где-нибудь, висящей на берёзке?
      - Откуда знаешь про берёзку?
      - Какую ещё берёзку?
      - Его на берёзе нашли!
     - О Боже! Не знаю я ничего, так, к слову, сказала.
      - Хорошее же у тебя слово! Как в цель выстрелила. Не дуб, не осина, а именно берёза! Не пугай меня, Марина!
      - Я пугаю? Да я сама всего этого боюсь!
      - Так как? Поедешь в Ужовку? Ты же любишь тайны! Любишь докапываться до всего!
      - Люблю, ты прав. Точнее, не могу отказаться, это вернее. Знаю, что опасно, знаю, чем для меня может всё закончиться, а всё равно влезаю. Хорошо, Костя, поеду в твою Ужовку. Но предупреждаю: никаких авантюр, никакого сыскного бреда, приеду, посмотрю, поговорю – и уеду. Устроит тебя это?
      Костя обрадовался и стал объяснять, как туда добираться. Марина понимала, что любопытство перевесит и здравый смысл, и все доводы внутреннего голоса, и холодок опасности, который сопровождал её в трудном мероприятии. Вот уже третье дело появилось у неё в завтрашней поездке: Бойко, отец и Ужовка. С чего начать? С Ильича, конечно. Это святое. За это деньги платят и начальство спросит. Потом – отец, а Ужовка – на закуску.
      Так, говорите, там чертовщина водится? Эх, жаль, нет Тани рядом, она бы получила удовольствие и от Ужовки и от гадания. Но ничего не поделаешь, Таня сейчас в Харькове, гостит у друзей, придётся ей самой сунуть свою непутёвую голову в это логово ужей.
      В гадания Марина верила, потому что и сама частенько брала в руки карты. Бывало, раскинет, подумает и скажет, что и как будет. Человек слушает, не верит, сомневается, что такое может быть, а через неделю – другую приходит ошеломлённый и выкладывает: так, мол, и так: всё сбылось, до мельчайших подробностей, ни в чём не ошиблась Марина. Ну, как тут не поверить в собственный талант?
      Карты – это понятно, это вековая практика. А вот магия – дело другое, колдуны там разные, наговоры, привороты…Такой шизофренией попахивает! Просто дебри языческого сознания! Как можно одними словами, заклинаниями, ритуальными действиями навредить человеку, вызвать его болезнь или неудачу в делах, влюбить его в кого-нибудь?! И ведь отец её к этому имел отношение! Нет, за отца она ничего не скажет, потому что не знает точно, а прадед её по отцовской линии всё-таки многое умел. Вопрос в том, насколько хорошим учеником оказался её отец, научился ли он чему-то всерьёз, или так и осталась эта ужасная книга неиспользованным наследством.
      «Ладно, - решила Марина. – Справлюсь с основными делами и наведаюсь на хутор. Название какое неприятное придумали для хутора – Ужовка! Как судно назовёшь – так оно и поплывёт; как деревню окрестишь – так и жить в ней станешь. Можно ли жить счастливо в деревне с таким названием?»
      Может, кто-то и любит пресмыкающихся, но только не она. Кстати, никакого журналистского расследования она вести не собирается, просто прогуляется улицами, на дома посмотрит, на людей, на речку. Может, даже погадает. Вряд ли новое что-то узнает о себе. Но ведь любопытно же! Какая женщина откажется от такого? Кто не захочет приоткрыть завесу над своим будущим? Только великие трусы! Она – не трус. Но ей не верится, что есть люди, которых не волнует собственная судьба. Неужели живут себе, живут, работают, семьи заводят, стареют – и ни одного сомнения, ни одной печальной нотки в раздумьях о себе и своей бренной жизни?
      У неё всё не так: рано стала задумываться о роде своём, о том, что предыдущие поколения заложили в код её личности. Кто были они, эти предки? Порядочные ли люди? Не было ли среди них преступников? Пристально вглядывалась она в себя, анализируя своё «я», иногда радующее её, а иногда пугающее.
      Часто возвращалась она к одному давнему сну. Комната с жёлтым освещением, только самого источника света не видать. Посреди комнаты – большая деревянная кровать, покрытая белой простынью. На кровати лежит одетый мужчина и спит. Она подходит к нему с ножом и, не размахиваясь, а сходу, легко и уверенно, вводит в грудь лезвие там, где должно быть сердце. Звук лопнувшего помидора, с хлюпаньем и бульканьем, – вот то, что она слышит. Ни злобы, ни жалости, ни отвращения – одно огромное удовольствие, да такое, что мурашки по коже. Выходит из комнаты, но затем возвращается, а кровать пуста, на белой, почти не смятой простыне – небольшое пятно крови.
      Помнит, как проснулась: трясло её всю, лихорадило, выворачивало, словно кожу с себя содрать хотела, переродиться. Больше всего её испугало это испытанное садистское удовольствие, когда рука крошила сердце, разрывала его. Никогда больше подобное не снилось ей, но те свои ощущения она не забудет. Знает теперь Марина, что чувствуют маньяки, отнимая жизнь у других. Вот этот сон и тревожил её, заставляя задавать себе постоянный вопрос: откуда в ней это? От кого?
      Отправляясь на встречу с отцом, она надеялась найти ответ и на этот вопрос. Ей казалось: увидит его и поймёт что-то о себе. Да, слишком часто мы в деталях знаем друзей, знакомых, соседей, родственников, а себя – почти не знаем. Кто поможет нам узнать себя?