21. Ганфайтер

 Читаешь  детектив, следишь за действием, думаешь: «Эх, герой, герой! Я бы на твоём месте!..» А очутившись на месте Арчи Гудвина или Перри Мейсона, наверное, струсил бы на первом шагу, потому что только в книге всё легко и удачно, а в жизни складывается по-разному. Что может женщина, одна против пятерых? И вдобавок не мастер спорта по дзюдо или карате, не лейтенант милиции и даже не просто молодая, здоровая девица?!
      Ей 40. У неё обычная, мирная профессия, мягкий характер. Разве что ещё страсть к приключениям, неудержимое желание рисковать и задатки авантюрной особы. Но на этом послужной список героини романа заканчивается.
     В коридоре тихо. В комнате, куда она направила Веру, - тоже никого. Костюма Веры и остальных её вещей нет. Значит, послушала её, оделась и уже в холле. Из кабинета слышны голоса. Марина встаёт под дверью, готовая в любой момент пуститься наутёк, чтобы не быть застигнутой за подслушиванием.
      - Вот дурочка! – слышится голос Петра. – Небось, зажигает там с твоим кабелём. Он звонил?
      - Нет, молчит. – Вадим смеётся. – Наверное, бедному некогда. Выполняет мои указания. Твоя Светлана ему и дохнуть не даст. 
      - Да, она такая, шалава ещё та! Все деньги у меня выгребла, ещё и к папаше заглянула. Да у того их – прорва, не обеднеет. Ничего, скоро их и у меня будет столько же. Хоть отдохну без неё недельку. И дело провернём, пока её нет.
      - Со счётом всё уладил? Банк надёжный? Светиться нам нельзя. И курьер как, не подведёт?
      - Не должен. Товар хороший, бабки пойдут в уплату долга. Ты ж знаешь: я –человек слова.
      Марина слушала их разговор, но ничего не понимала. Очевидно одно: они с Верой мужчин не интересовали. Хоть это успокаивает. Но вот вспомнили и о них.
      - Зачем она тебе? – спросил Пётр. – Я про Марину. Не в твоём же вкусе.
      - Да так, напомнила она мне одну знакомую из юности. Такая же была, себе на уме. Гордая. А я не смог её обломать, не умел тогда делать это. Люблю строптивых! Заводят меня! Сколько потом думал: найду – вымещу всю обиду! Но не нашёл, уехала куда-то. Её счастье, а то бы живой не выпустил. Люблю верх над бабами брать! Ломать таких! Гнуть! Та, другая, - простушка, влагалище без мозгов. А такую заставить тебя обслужить – кайф! Но не силой, а волей своей, хитростью!
      - Опять в спальню поведёшь? Кадры для видеотеки?
      - Ага! Ты знаешь, а спальня ей понравилась. Точно тебе говорю.
      - Ничего не заподозрила?
      - Не-а. Там две камеры, обзор классный. Можно приблизить – всё, как в порно будет, крупно и чётко. И я – крупно, и она.
      - Фаллос на весь экран?
      - И её киска – тоже. Потом посмотрим, посмеёмся. Знаешь, когда хреново – люблю смотреть эти фильмы. Греют тут, - показал он не на сердце, а неопределённо вниз, так и не уточнив, что там они ему греют.
      - Опять Иван будет на точке? – спросил Пётр.
      - А кто ж ещё? Можно и без него, но он, гад, так умеет сделать, что потом смотришь – рука не нужна, кончаешь без мастурбации. Но, наверно, ты прав. Этот Иван много будет знать – опасным станет.
      - Сам? Или и меня позовёшь?
      - А тебе хочется? Верки мало?
      - Не против. Так её оттрахать, чтоб ноги неделю свести не могла!
      - Зачем же так жестоко? Мне нравится, когда меня упрашивают, ползают у моих ног, лижут меня, везде, а так, силой, - не то, Петюня.
      - Не скажи! Разорвёшь бельё на ней в клочья, завалишь где-нибудь в кухне на столе или унитазе, схватишь за волосы, чтоб завыла, - и шпаришь, чтоб в висках стучало, а она только подёргивается под тобой да ахает! А потом перевернёшь – и в задницу, пока кровь не брызнет! А в конце – пинком на пол, а у неё – слёзы из глаз!
      - Да ты садист, Петруша! Светка про твои вкусы знает? Или ты и с нею так?
      - Светке этого знать не надо! А ты у нас зато садомазохист? Тебе нравится, когда баба плёткой лупит тебя по заднице и заставляет себя сосать? Или наденет искусственный… и в тебя засадит, как мужик?
      - Не зарывайся!
      Пётр замолчал, поняв, что сказал лишнее. У Вадима действительно было тайное желание подчиняться женщине, выполнять все её прихоти, но подчинённым об этом лучше было не знать. Меньше знаешь – шевелюра гуще!
      - Ну, так как? Втроём? – спросил Пётр.
      - Ладно, втроём так втроём! Можно ещё и охранников позвать, побаловать ребят. Пусть развлекутся хлопцы.
      - Праздник – на то и праздник! Думаешь, ей это понравится?
      - А тебя волнует её мнение? Сама просила шампанское, будет ей оргия!
     - Знаешь, мне ещё хочется их с Веркой свести. Давно я лесбийской любви не видел. Как думаешь, трахнут друг друга?
      - Не знаю. Верка, по-моему, любого трахнет. На тебя вообще глаз положила.
      - Да, там работы – троим хватит! И мало будет.
      Марина предполагала услышать что-то подобное, но такое! Так вот что ей уготовано! Сердце колотится так, что она боится – за дверью услышат его гулкие удары. Во рту пересохло, руки дрожат. Она глянула на пальцы – действительно дрожали.
      Вот это попала ты, Марина! Вот куда завели тебя страсти-мордасти! Попарилась в баньке! Поплясала у новогодней ёлочки! Будешь ты помнить этот Новый год всю свою жизнь! Если ещё в живых останешься. Кто тебя, дуру, отсюда выпустит?!
      И тут на неё обрушилась злость. Такой злости она не испытывала даже тогда, когда Ротвейлер прислал ночью ту злосчастную эсемеску, с которой всё и началось. Такая злость делает человека безрассудно смелым и сильным, просто неуправляемым. Попадаться на пути у такого – всё равно, что бросаться грудью на танк. А если это ещё и женщина!! Она не слушает никаких доводов  рассудка, сомнительно, что рассудок в такие моменты вообще заявляет о себе. Ну, нет, мальчики! – решила Марина. – Ничего у вас не получится! Никаких порнофильмов с её участием, никаких «любовей втроём» и никакого куража! Этого не будет! И только попробуйте её остановить!
      Стараясь ступать неслышно, она прокралась по коридору обратно, быстро оделась, сбегала в холл, где поджидала её Вера, достала телефон и позвонила Тане:
      - Вы уже здесь?
      - За забором. Машина развёрнута, ждём.
      - Слушай меня, Танюша! Если мы сейчас выйдем – охранники увидят, у них весь двор просматривается, и убежать нам не дадут. Надо их отвлечь, хоть на время задержать! Я попробую. А вы за воротами следите. Увидите – открываются – сразу подгоняйте машину, там уже на секунды пойдёт.
      - Не волнуйся, Мариш, всё получится! Держись только! – Слова «с Богом!» она уже сказала про себя и взглянула на Семёна, тот стоял побледневший, грыз ногти и очень нервничал.
      Всё, что было потом, происходило словно не с Мариной, она скорее чувствовала себя актрисой в глупом сериале, а не самой собой. Делала всё автоматически, лихорадочно соображая. Права на ошибку у неё просто не было. Интуиция, внутренний голос или ангел-хранитель, - но что-то ей явно помогало.
      Увидев Марину на пороге кабинета одетой, улыбающейся и явно трезвой, Вадим удивился, он думал, что она всё ещё в бане; в ожидании обещанного шампанского. Но дама тут же развеяла сомнения:
      - Сколько можно вас ждать, мальчики? Я уже готова! Чтобы танцевать стриптиз – нужно что-то с себя снимать, вот я и оделась. А где обещанное шампанское? Чем вы собираетесь меня обливать, а?
      - Вот! – одновременно ответили Вадим и Пётр, первый протянул бутылку, а второй – коробку, в которой соблазнительно темнел шоколадный торт.
      - Ха! – она довольно оглядела содержимое коробки. – Да тут хватит на десятерых! Сделаю из вас шоколадных зайчиков!.- провела пальцем по крему и облизала его, оставив на губах коричневый след. Вид жадно дрожащего языка сразу же настроил Вадима на нужный лад.
      - И куда мы пойдём? – спросила она. – Я хочу в спальню! Ту, среди звёзд! – заявила Марина капризным тоном.- Хочу к звёздному небу! Хочу подняться ввысь!
      - Хорошо! – Вадим смотрел на неё и не верил, что она сама рвётся в их сети. – Всё будет, как ты хочешь!
      - Да? Тогда я хочу вас обоих! Петя тоже пойдёт с нами!
      Кудрявцев послушно двинулся к ней, но она остановила его, упершись ладошкой в его грудь:
     - Не сейчас, милый! Минут через десять, когда у нас всё будет готово.
      И, взяв в руки бутылку шампанского, которой в её плане отводилась одна из главных ролей, направилась вверх по лестнице, бросив небрежно Вадиму:
      - Захвати торт!
      Торту, - решила Марина, - тоже работа найдётся, не пропадать же добру!
      «Странно, - недоумевал Кудрявцев, - зачем ей понадобились эти десять минут? Что ещё она придумала? Какие всё-таки эти бабы взбалмошные! И чем образованнее, тем ужаснее заскоки! Никогда не знаешь, что в их голове!»
      Спальня встретила хозяина и его подругу тишиной, лёгким светом бра-месяца и тонким ароматом духов. Духи были женские, видимо, последняя посетительница этой спальни, хорошо разбиравшаяся во французских духах, оставила здесь частицу своего аромата.
      Марина убрала бутылку за дверь, разделась, как солдат, в считанные секунды, ошеломив Вадима бюстом и шальным напором своего желания отдаться. Так же быстро и резко стянула с партнёра халат, поясом охватила за талию и притянула к себе сильное мужское тело. В её глазах плясал огонь, губы подрагивали и улыбались. В этой улыбке было что-то сатанинское, коварное, сулящее море блаженства! От такого начала мужик осоловел и слегка расслабился, отдавшись на волю женщины. Резким толчком колена она заставила его развести ноги на ширину плеч, сделав это грубо, почти по-мужски, опустилась вниз и языком увлажнила его живот, так что по нему прошёл холодок возбуждения, от прикосновения горячего, настойчивого языка                и от её прерывистого дыхания у самого паха у него поплыла голова и желание стало формироваться там, где и положено по физиологии. «Умеет, стерва!»- подумал он, задыхаясь.
      - Я хочу, чтоб ты сегодня был только мой! – заявила она. – Никаких Вер! Будешь делать всё, что я скажу?
      - Буду, - повторил он за ней, получая удовольствие от своей покорности.
      - У тебя есть верёвка или тугой пояс?
      Он послушно полез в комод, достав то, что она просила. Из сексшопа, - поняла она. – Хорошая игрушка, как раз то, что надо. Пусть же хоть раз послужит настоящему делу!
      Она поставила его у прочной металлической стойки, вмонтированной в стену, на которой крепились расходящиеся веером полки. Пояса были прочными, надёжными, такие не разорвёшь и не растянешь, какой бы силой не обладал – не ослабит. Вадим, как Прометей, наказанный Зевсом бог, обнажённый стоял у стойки и романтично смотрелся, схваченный этими эротическими поясами. Хоть картину пиши! Потом Марина завязала ему глаза, он томно вздохнул и ждал продолжения, но оно почему-то откладывалось. От ожидания желание становилось ещё необузданнее и сильнее.
      А в это время Марина торопливо одевалась, обув сапоги, она достала из-за двери бутылку шампанского и поставила рядом, ожидая прихода Петра. Вадим всё стоял и прислушивался к её движениям, ходьбе по комнате, не понимая, почему она медлит.
      - Мариночка, - начал он шептать. – Я больше не могу! Я хочу тебя! Хочу быть твоим! Поцелуй же скорее его!
      Она глянула на «него» - впечатляюще! Подошла ближе, погладила, подразнила пальцем – он тут же отреагировал, бодро дёрнулся, ещё больше окреп и покраснел.
      В коридоре раздались шаги. Вот и второй любовничек, поклонник секса втроём. Ему, к сожалению, приготовлена другая встреча, не такая пикантная. С садистом нужно поступать по-садистски! – так решила Марина, и когда Пётр, ни о чём не догадываясь и ничего не предчувствуя, переступил порог спальни, на его голову со свистом опустилась увесистая зелёная бутылка.
      - Боже! – охнула она. – По-моему, я не рассчитала. Я хоть не убила его?
      - Что? – Вадим дёрнулся, этим его телодвижения и ограничились: пояса надёжно удерживали садомазохиста. – Марина, ты что?
      Марина взглянула на Вадима с неуместным сожалением, открыла коробку с тортом, подошла к хозяину дачи и всё содержимое вывалила на голову и грудь. Торт поплыл по телу, оставляя радужные разводы, он не падал, а каким-то чудом задерживался на  плечах, груди, восставшем пенисе. На Вадима напало оцепенение, он наконец-то понял, как зло над ним посмеялись.
      - Что? – повторила Марина его слова. – Просто я, Вадим, стала режиссёром задуманного вами фильма. Как ты помнишь, камеры нас сейчас снимают. Всё, как ты и хотел: эротическая сцена, твой пенис крупным планом, шампанское и тортик, жаль только, слизывать его я уже не буду.  Петеньке только не повезло, он у нас – герой триллера. Но ничего, его дурная голова оклемается - таких бутылкой не возьмёшь – и ещё много гадостей придумает, но только без моего участия. И ещё, Вадик: женщины – удивительные создания! Никогда не обижай их и не считай себя умнее, чем они!
      И она вышла, переступив через лежащего на полу Петра, тихо притворив за собой дверь. Вадим пытался кричать, грозить ей немыслимыми расправами, бился у стойки в бессильной ярости, но звуки из спальни слабо проникали в коридор.
      Оставались мальчики в соседней комнате, это серьёзнее, чем пара закрытых в спальне. Она не боялась, что они услышат шум и крики Вадима, к шуму в спальне, наверно, все уже привыкли. Шкаф рядом с дверью, высокий, массивный на вид, привлёк её внимание ещё тогда, когда она к ним заглядывала. Может ли она его сдвинуть? Хотя бы просто расшатать, толкнуть, он рухнет – и заблокирует дверь, потому что дверь открывается в коридор, а не внутрь комнаты.
      Последнее испытание она выдержала с честью – шкаф не устоял и грохнулся именно туда, куда и требовалось. Обитатели комнаты немедленно попытались выйти, но это им не удалось. Минут на десять они точно задержатся, надо же ещё выбить двери, а двери на этой даче ставились на совесть.
      Уже спускаясь с лестницы, она увидела водителя, бегущего ей наперерез, и вспомнила слова Вадима о каком-то Иване, работающем с камерой и снимающем всё, что происходит в спальне. Вот и Иван нарисовался! Что же делать с тобой, Ванюша? Они в разных весовых категориях, такого Ваню ей не одолеть, а надо, потому что он видел всё, что происходило в спальне. И тут взгляд её упал на ружьё, висящее на стене всего метрах в двух от неё. Что там хозяин рассказывал? Оно заряжено? А если шутил, и никакого  там заряда? Разве что на понт взять этого Ваню? Другого выхода всё равно нет! Сознание ещё не связало это ружьё с собственной безопасностью, а руки уже потянулись к стволу, сняли ружьё с предохранителя и наставили на шофёра. Тот только усмехнулся. Ну, откуда ему знать, что Марина – бывший комиссар отряда ЮДП, что меньше, чем в 9-ку, она никогда не стреляла? Женщина и оружие – гремучая смесь! Там, где мужчина подумает, женщина выстрелит, а потом уже решит: думать ей или не стоит?!
      - Ещё шаг – и я стреляю! – всё же предупредила она.
      Водитель не поверил, сделал два шага, на третьем – его подбросило, и нога, словно срубленный сук, подвернулась, увлекая за собой хозяина. «Спасибо, боже! – подумала она.- Спасибо, что заряд был, спасибо, что осечки не дало! Вадим, Вадим! Разве можно оставлять заряженным оружие, когда женщины в доме?!»
      Не выпуская ружьё из рук, будто забыв о нём, Марина лихорадочно выбежала в холл, схватила шубу, рюкзак, вытолкала перепуганную Веру за дверь, нажала на «гнома» - и уставилась на ворота: откроются или нет? Ворота стали раскрываться, за ними показался красный «жигулёнок», а около него – Светлана и Семён.
      Уже добежав до распахнутых ворот, Марина вдруг вспомнила о телефоне. Он же остался в доме! Ну, не могла она его бросить!
      - Я сейчас! – крикнула друзьям и вернулась. Телефон лежал на подоконнике, там, где она его и оставила; бросив его в рюкзак, обернулась и увидела рядом с собою Петра. Голова его была в крови, но на ногах он держался уверенно, сил хватит, чтобы её придушить. Именно такое желание она прочла в его взгляде. Кто помешает ему это сделать?
      Но тут раздался звонкий женский голос, уверенно и многозначительно произнесший:
      - Здравствуй, любимый! С Новым годом тебя, Петенька! Как видишь, я никуда не уехала. Праздничному Парижу предпочла ночь с тобой. Ведь ты же без меня тут скучаешь?
      Если бы в дачном дворе приземлился десант ФБР, Кудрявцев не изумился бы так, как растерялся при виде этой женщины. Появление Светланы стало достойным финалом всей этой новогодней истории. Сбросив енотовую шубу, Светлана подошла к онемевшему мужу и потрепала его по щеке, на которой остались следы её ярко накрашенных ногтей:
      - Радуйся, что я одна, без папы! Так что тут у вас происходит? И кто эта женщина с ружьём?
      Марина только сейчас заметила, что в руках всё ещё держит оружие, она прислонила его к стене и сказала, глядя в глаза неожиданной гостье:
      - Эта женщина – зверь, которого хотели подстрелить, но зверь и охотники иногда меняются местами. Кто я? Я – Ганфайтер!