Баллада о любви

Гудел паркет. Она кружилась в танце.
И сотни глаз ей устремлялись в след.
Грохот оваций, вспышки модных глянцев.
Падал ниц пред нею целый свет.

Движения ног. Движения рук. Судьбы движения.
Полет мечты. В глазах бурлила страсть.
Мир замирал в те самые мгновения,
Когда она владела им смеясь.

И каждый вздох ее подобен звуку скрипки,
А этот взгляд... О этот дивный взгляд!
Как отражение божественной улыбки,
Чистейшей страсти пламенный заряд.

В нее влюблялись короли и шахи.
За поцелуй ее губили города.
И даже клятву давшие монахи,
В кострах себя сжигали со стыда.

Ее дороги усыпали златом,
Смешанным с осколками сердец.
Но "нет" ее, сравнимое с булатом,
Не раз губило свадебный венец.

Она - всегда одна, всегда красива.
Как осень - ветрена, как айсберг - холодна.
В ее глазах огнем пылает сила.
Но и она была когда-то влюблена.

И это сердце билось тихой страстью,
И замирало в ожиданьи тайных встреч.
Переполнялось до краев цветущим счастьем,
И обжигало душу жаром тысяч свеч.

Она дышала жизнью словно роза,
Налитая росой в зачатьи дня.
В груди рождались молодые грозы.
В глазах бурлила лавой власть огня.

Ее избранник был хороший малый.
Достойный муж. Мундир ему к лицу
Снискал на поле брани честной славы.
Но служба подошла его к концу.

Вернулся в отчий дом без сожаленья.
И погрузился в тихий скромный быт.
И так бы жил один в своем именье
Всегда спокоен, грустен и забыт.

Но тут судьба его сочла иначе,
Был приглашен он на уездный бал.
Там встретил ту, которой предназначен.
И жизнь сменилась, как не ожидал.

Пронзила грудь его стрела Амура,
Пробила брешь как пушечным ядром.
И грубая военная натура
Как феникс, вспыхнула рождающим огнем.

Нежное прекрасное созданье.
Ей нет еще, пожалуй, двадцати.
Она прошла на встречу, и в сознанье
Его запали те ее шаги.

- А кто вон тот печальный офицер?
Она спросила у сестры украдкой.
Есть что-то очень теплое в лице,
И чести есть огромные задатки.

И лишь она замолкла, он заметил
Ее глаза. Коснулась душу дрожь.
Улыбкой нежною он мысль ее приметил,
И в омут с головой теперь. Ну что ж!

Любовь меж ними загорелась ярко,
Будь то весенний солнечный восход.
Бесценным стали им судьбы подарком
Ночь, утро, день и вечер круглый год.

Они любили жадно, словно Боги,
Сошедшие с небес в мирскую твердь.
И были в целом мире одиноки,
Когда их разделяла даже дверь.

Они цвели, они – благоухали.
Они горели пламенем тех звезд,
О коих ангелы порой и не мечтали,
Купаясь в облаках любовных грез.

Они любили. Счастье их сияло.
От него сам Купидон ослеп.
Рука его тот час же задрожала.
Как может так любим быть человек?

Как может человек любить так смело?
Как может быть любима так душа,
Незрелая в своем незрелом теле,
Не стоящем и ржавого гроша?

Ведь человек еще так мал, ничтожен,
Чтоб обуздать священную любовь,
Которая вознесть до неба может
И силой вечности наполнить его кровь.

Такое чувство людям не доступно!
Любить так люди могут лишь меня!
И эту связь я объявлю преступной,
И буду впредь всегда искоренять.

В тот же год пришла в их край погибель,
Жестокая кровавая война,
Которой человек еще не видел.
И разлучила любящих она.

Наш герой вновь призван был на службу.
Командовать передовым полком.
Сеять смерть в далеком крае чуждом,
Защищая свой любимый дом.

Дом, в котором ждет родное сердце,
Молится за каждый божий день.
И где любовь пылает в хрупком тельце,
Смело прогоняя смерти тень.

И видел Купидон, как сильно это чувство,
Которое на гибель он обрек.
И понял он, что все свое искусство
Лишь применив, вмешаться он бы смог.

И он сошел с небес тогда на землю.
И в дом пришел к той, что так сильно ждет:
- Словам моим дитя скорее внемли!
Избранник твой в ночном бою умрет!

Не счесть тех слез, что в ночь она пролила,
Не счесть тех дум, что прогоняла прочь.
И с дрожью в голосе тогда она спросила:
О, Купидон, чем можешь ты помочь?

И он ответил: Есть, дитя, возможность
Жизнь спасти для мужа твоего.
Для меня то не составит сложность,
Но попрошу взамен я кое-что.

Все, что захочешь! Я на все готова!
Лишь бы он жил! – И улыбнулся бог:
- Тогда скажи мне ты всего четыре слова,
Они спасут: Я не люблю его.

Наливалось болью ее сердце,
Голос дрожал и стыла в венах кровь.
Но никуда теперь уже не деться,
Во имя жизни здесь умрет любовь.

Она сказала. Бог взмахнул рукою.
Потом исчез и вместе с ним покой
Наполнил ее сердце, и с душою
Она проснулась в утро то другой.

В ту же ночь в далеком диком крае.
Прекрасный муж был поражен в бою.
Он наземь пал с открытыми глазами.
И с уст его бог слышал: Я люблю!

Гудит паркет. Она вновь в центре залы.
Стеклянный взгляд направлен в небеса.
Четыре слова, что она сказала –
Четыре выстрела заметили глаза.