Медитация на мысли Василия Розанова 792

"В самом деле, все в религии и все религии умерли, кроме одного христианства. Никогда я этого не осознавал так ясно, как стоя перед храмом Януса. Дело в том, что я стоял, живой христианин 1900-го года, перед живым же верующим изображением заколаемого быка, - и контраст веры у зрителя и скульптора почувствовал в своей груди. Я спросил себя: "Что бы я сделал, если бы это видел?" Конечно, - я оттащил бы быка, хоть за хвост, в сторону и дал ему сена и ни за что бы не дал бы его жрецам, т.е. для меня он - жертва в смысле несчастья, и они - вовсе не суть счастливые служители счастливого бога, а только разбойники, волки-люди, прирезавшие мирную скотину. Мы все, психологически и религиозно, вегетарианцы. Мы имеем только травянистую, растительную душу. Никогда я этого не сознавал так глубоко. То, что было для них тайна, для нас только зрелище: я говорю об этом жертвоприношении, неприятность которого не мог не чувствовать, хотя сознавал, что для них тут проходила тайна. Но размышления во мне начались: если бык - не тайна, конечно, его можно убить, кому это не страшно, например: это не страшно мяснику; но ведь быку в животности своей, в физиологичности своей совершенно аналогичен человек, исключая, конечно, бессмертного духа, на который никто и не замахивается ножом, да и нельзя, ибо "душа бессмертна". Но вот на эту "физиологичность" - то нашу можно ли замахнуться ножом, на эту нашу "физиологичность", которая ведь ничем не отличается от бычачьей? Я вспомнил "Преступление и Наказание" и странную тоску героя, которая мне показалась родственною с религиозной тоской этих жертвоприносителей: "Не трогай крови, ибо кровь-то и есть бессмертная душа, а за нею - Бог". Но я продолжал думать еще дальше. Колоссальные и какие-то равнодушные войны нашей эры, смертная в ней казнь, так хорошо привившаяся, т.е. "убий" - по закону, суть только показатели вообще легкого отношения к человеческой крови, и это не без связи с тем, что мы не собираем более крови быков в священные амфоры! Ибо, повторяю: душа у человека, конечно, другая, чем у быка, но ведь ее и не режут, в нее не стреляют, а стреляют в тело, chair а canon*, которое у человека чем же существенным отличается от тела быка?!. Таким образом, кроткая наша травоядность "о двух концах". Да, я чистоплотен, брезглив и могу дать быку только травы. Но другой "вегетарианец", которому случилось бы быть и не брезгливым, и не чистоплотным, прольет зато реки крови с таким чувством, как если бы это была вода. И притом даже не живая вода, а вода, как известное отношение азота и водорода. Отсутствует тяготение к крови - у меня, но в связи с этим у другого "вегетарианца" нет ужаса перед кровью. Кровь - по-нашему вообще не тайна. А если - не тайна, то незачем, конечно, и в жертву богу приносить кровь, но и, обратно, незачем удерживаться, мистически удерживаться, религиозно трепетать перед ее пролитием. "Только жалко". - Только? Ну, это немного. Вот где лежит разгадка, почему такая кроткая цивилизация, как наша, стала в то же время столь воинственно кровавою: кровь стала водой, сперва в нас, но затем уже и - для нас."
  Василий Васильевич Розанов "Итальянские впечатления" ("Иная земля. Иное небо")

Бык - жертва в смысле вечного несчастья -
Вся человечность в этой пролитой крови -
"Убивает - по закону" - в силу страсти -
Из-за отсутствия - и веры - и любви!