17. Капкан захлопнулся

                *      *      *
      Ехали пятнадцать минут. Сев в машину, Марина бросила взгляд на часы, сделала это машинально, ни о чём конкретно не думая. Направление - вдоль реки, в сторону Татьяновки, потом – поворот влево, но река оставалась где-то поблизости. Петляя в ельнике, дорога вывела на поляну, здесь и находилась дача Силуэтова.
      Конечно, женщины предполагали, что дача окажется не ветхим жилищем, но того размаха комфорта, который встретил их, всё же не ожидали. Проект здания был нетипичным, ничего вычурного, помпезного, никакого пошлого шика или претензии на богемность. Здание в два этажа было приятного тёмно-розового цвета, в тон сосновых стволов; зелёная крыша гармонировала с длинным зелёным балконом, который словно обнимал стену, проходя по всему фасаду. Даже небольшая башенка в два окна смотрелась стильно и в то же время скромно. Пожалуй, единственное, что шло вразрез с общим впечатлением, - это бассейн слева от здания, слишком роскошный для такой дачи, но сейчас он был занесён снегом, как бы не при делах, и обращать внимание на него, стало быть, не стоит.
      Когда джип въехал на площадку перед воротами, ворота дрогнули и медленно подались в разные стороны, дав возможность прибывшим очутиться во дворе.
      - Серьёзные люди тут живут, - проговорила Марина, наблюдая за пропускающими их воротами. Ясно было, что вся территория вокруг дачи просматривается и где-то там, внутри, невидимые для гостей, есть люди, уже заметившие их появление и давшие добро на въезд. «Где же эта комната и эти люди?» - вновь спросила Марина себя, но уже не вслух, так как слух водителя мог оказаться лучше, чем казалось на первый взгляд.
      Ещё пара минут – и джип у самого крыльца. Водитель помог дамам выбраться из автомобиля, явное предпочтение в обращении он оказывал Марине. «Что ж, такие даны ему установки, - подумала она. – Значит, обслуживающий персонал выполняет в точности указания хозяина. Отсюда следует вывод: хозяин – серьёзный человек». Вот уже второй раз возникает в её сознании это слово – «серьёзный». Надо обратить на него внимание.   
      Массивная дубовая дверь отворилась, и на пороге показался Кудрявцев. Одет в тёмный костюм, волосок – к волоску, улыбка радушная, широкая, словно они знакомы с ним вечность. «Приём не по чину», - опять призадумалась Марина. Виделись всего раз, случайно, на танцах, поговорили минут пять, - и такая встреча. С улыбкой на все собственные и вставленные зубы? А ведь у них, конечно же, есть жёны и дети! Почему же не в семье, а тут, на даче, они встречают Новый год? Что за чудеса в этом лесу?!
      - Добрый вечер! – тронулся навстречу Пётр и провёл дам в дом. Их встретил холл, очень светлый и свободный, никаких лишних предметов, только низкие горшки с цветами, слева – шкаф-купе, который Пётр бесшумно раздвинул и пополнил верхней одеждой дам.
      - А ворота? – улыбаясь, спросила Марина, стараясь не выдать своего интереса к ним. – Нужно закрыть, если крепость хочет быть неприступной.
      Она ждала, что Пётр позвонит и даст указание сделать это кому-то, но он протянул руку к маленькому гномику на стене, которого Марина приняла за игрушку. Видимо, это и была скрытая кнопка, нажал её – и ворота так же степенно поползли на место.
      «Вот как они открываются и закрываются, - подумала Марина. – Просто, и никаких тебе тайных комнат! А я-то напридумывала!»
      Но комната всё же была, в которой скучали двое охранников. Один поглядывал на мониторы, а второй говорил по телефону со знакомой девушкой и жаловался на то, что Новый год придётся провести на работе. Девушке это тоже не понравилось.
      Вера, так рвавшаяся на дачу, вдруг стушевалась, притихла, обстановка дачи и встретивший их мужчина почему-то угнетающе подействовали на неё. Собственная внешность уже не казалась ей безукоризненной, а наряд – уместным.
      Дам поджидала небольшая комната, отделанная в стиле столовых 17-18 веков: с высоким потолком, украшенным канделябрами, массивным столом, покрытым зелёной скатертью, со стульями с высокими спинками, столовым серебром. На зелёном сукне белоснежными пятнами смотрелись посуда и салфетки.
      - Девочки, прошу! – пригласил Пётр. – Проводим, как полагается, старый год, потом отдохнём, потанцуем, расслабимся. Друг мой вот-вот будет. Кстати, это его дача.
      Дача чужая, а он тут, как у себя дома! Распоряжается! Марина, садясь за стол, наблюдала, как Пётр, приподняв брови, рассматривает костюм Веры. Вере сегодня уготована роль подруги друга. Интересно, оценит ли он её вкус в выборе одежды? Или его брови взметнутся так же, как и брови Петра?
      На столе уже стояла холодная закуска, бутерброды, в центре – огромная индейка на блюде, видимо, недавно из духовки или микроволновки, - от неё ещё шёл пар. Запах был такой, что просто не устоять! Вера и не устояла, она протянула руку и коснулась пальцем румяного бока птицы.
      - Потерпи! – остановила её Марина. – Ещё не все гости собрались. Нет хозяина дачи, а без него начинать ужин как-то нехорошо.
      Пётр, отлучавшийся куда-то, вернулся, держа в руках две бутылки шампанского.
      - Обслугу отпустил. Всё, что нам надо, приготовлено. Буду сам подавать, обслуживать своих дорогих гостей. Надеюсь и вы, девочки, поможете. Не люблю, когда лишние люди в доме, стесняют.
      - А мы – не лишние? – уточнила Марина.
      - Что вы! Вы сегодня – украшение этого дома!
      Одно «украшение» просияло, а другое – задумалось.
      Пётр очень аккуратно открыл бутылку, не выстрелив в потолок пробку и не взволновав содержимое бутылки, напиток только слегка зашипел и, не торопясь, полился в бокалы, уступая первенство пене, которая тут же взяла над ним верх.
      Подняв бокал, Пётр прищурился, глядя поверх него на Марину, и сказал, загадочно усмехаясь:
      - Не люблю новый год, потому что никогда не знаешь, что тебя в этом новом году ожидает. Поэтому предлагаю выпить за год уходящий, в котором всё ясно, всё на своих местах. Этот год был неплохим, стабильным и спокойным. Деньги любят именно такое время. Так пусть они любят не только время, но и нас!
      Вера мало что поняла из тоста, но согласно кивнула головой.
      - А я бы хотела выпить, - добавила Марина, - за людей, которые умеют жить вне времени, вне денег, и счастливы при этом. За тех, кто любит свою работу и хорошо её делает. И, конечно, за уходящий год, в нём у меня появилось много хороших друзей. А ещё за хозяина этого дома, который опаздывает, но мы о нём помним.
      - Чудесные слова! – прозвучал голос за дверью. Дверь распахнулась – и в проёме встал Вадим Сергеевич Силуэтов. – Не всегда в твоё отсутствие услышишь о себе такое. Обычно за глаза говорят гадости. Спасибо, тронут! – обернулся он к Марине и слегка склонил начинающую седеть голову. – Мы ещё не знакомы, но о Вас я всё знаю.
      - Откуда же такая осведомлённость? И всё ли? Или Вы, может быть, возглавляете сыскное агентство, как Ниро Вульф? – спросила шутя Марина. – Но не думаю, что моя персона – такая уж загадочная личность, чтобы узнать обо мне что-то – достаточно просто со мной пообщаться, я человек искренний и открытый. Неужели такие кому-то интересны? Вот Вы, например, - другое дело, фирма «Силуэт» - звучит двусмысленно. Чем может заниматься такая фирма?
      - Журналисты всегда интересны, - сказал  Вадим, так и не ответив на её вопрос. – Это сорт людей, которым до всего есть дело. Слишком любопытные, в меру опасные, дотошные, если надо добыть материал. Жадные, когда требуется за него расплатиться.  Ведь всегда знают, что и где можно сказать! Удивляюсь Вашим коллегам – прижать им хвост трудно, всегда сумеют выйти сухими из воды!
      - Не всегда. Не так давно один мой коллега, сунувший нос в личную жизнь сына президента, расплатился машиной и собственной безопасностью, ещё и «журналюгой» папа обозвал. А Гонгадзе? Как вам его судьба? Никто из моих собратьев не хотел бы оказаться на его месте, но могут, и я тоже могу. Странствовать как Паганини, не зная упокоения. Да, вы правы, это опасные люди, не всегда чистоплотны, но и жизнь у них – такая же, за всё они платят сполна.
      - Скажите, Марина, - вмешался Пётр, - а Вам приходилось попадать в такие ситуации? Я имею в виду – опасные? Или, может, будем уже на «ты»? Не пора ли?
      - Действительно! – хихикнула Вера. – Шампанское пьём, а всё выкаем. Петя, налей мне ещё! – протянула она Кудрявцеву опустошённый бокал, тот тот час же его наполнил.
      - Мне многое приходилось видеть, - согласилась Марина. – Вместе с самолётом терять высоту над Чёрным морем, и в заложниках быть, и отрезанной селевой лавиной в Северной Осетии, и в падающем вниз лифте, когда трое – насмерть, а ты – сверху, без синяков и переломов. И с наркоманами тусоваться приходилось, делать вид, что своя, когда над статьёй работала. Разговорить их, заставить откровенничать очень трудно, пришлось неделю жить в подвале, среди готовящих «ширку». Холодно было, грязно и противно. Но зато я знаю теперь, что такое наркотик, как он умерщвляет, как вытягивает из тебя и жизнь, и твой будущий день, всё отбирает. И тех, кто им торгует, ненавижу! Я не кололась с ними, а сидела на колёсах, ненастоящих, конечно, но пару раз пришлось пробовать и наркотик, чтоб не рассекретить себя. У меня хороший ангел-хранитель, и тот, кто меня обидит, - не раз пожалеет об этом.
      Силуэтов задумался, пристально глядя на Марину, что-то беспокоило его, что-то из того, что она сказала, но он пропустил и не обратил внимание, теперь же подсознание било тревогу.
      - Вот как, - протянул он. – Так ты, выходит, вживаешься в роль? Входишь, так сказать, в доверие? А если распознают чужака? Что тогда?
      - Тогда? Тогда уже надежда только на Бога, да ещё на собственную удачу, если она у тебя есть. Журналисты больше всего на неё и полагаются. В 2005-ом, после выборов, я как-то рискнула прогуляться по вечернему Киеву в футболке, на спине которой написала: «Горжусь, что я из Донбасса!». Поверите – опасность была не меньше, чем в подвалах с наркоманами. Холодок по спине гулял, словно ствол под ребро сунули. Такое в спину неслось!
      Силуэтов кашлянул и с интересом глянул на Марину:
      - И кто же в этом виноват? Разве не вы, журналисты? Кто бегал по площадям с оранжевыми тряпками? А что писали? А говорили с экранов? Нашли образ врага – донбасского бритоголового парня да шахтёра. Какой канал ни включишь – чёрные от угля глаза!
      Марина согласилась:
      - Да! Тут уж никуда не денешься. Только меня на тех баррикадах не было. И не будет никогда! Ни с той, ни с другой стороны.  Что-то мы с вами углубились в политику, вон и Вера заскучала. Предлагаю тост за то, чтобы все политические размолвки и глупости остались в году уходящем. Как всё это мелко, неинтересно и гадостно! И вообще, политика – это болотная грязь, сунь палец – и всего засосёт. Ни слова о ней больше!   
      Все согласились и выпили. Закусывали кто чем: Вера – бутербродами, икрой и бужениной, Силуэтов почти ничего не ел, только поглядывал на дам, на друга и пил; Марина ела горячее, чтобы не опьянеть. Церемониться за столом она не любила, не манерничала, ела с удовольствием, даже Вадим сказал, глянув на неё:
      - Приятно, когда женщина ест, и не надо её упрашивать.
      - Очень вкусно, - похвалила она. – Так индейку готовила только моя бабушка.
      Марина обеспокоено следила за Верой, выпивающей уже третий бокал шампанского, Силуэтов открыл вторую бутылку. Темпы, обезоруживающие даже мужчину, но Вера внешне хорошо держалась, даже язык не развязался, только глаза блестели да волосы, и так пышно взбитые, торчали ещё более вызывающе.
      - Кем ты работаешь? – интервьюировала Вадима Вера, тот ответил уклончиво:
      - В одной фирме.
      - А Петя с тобой работает?
      - Да, мы компаньоны.
      - А кто из вас главнее?
      Силуэтов не стал раскрывать перед Верой всю сложность их взаимоотношений на работе, ответив так:
      - Мы равные.
      Но по всем приметам и повадкам Вадима Марина понимала, что Пётр хоть и друг Вадиму, но как-то ему подчиняется. Хотя бы по тому это было видно, как Вадим начал ухаживать за Мариной, а Пётр не только не реагировал, не возмущался, но даже делал вид, что не замечает этого. А может, ему действительно всё равно?
      - А когда же будет баня? – вспомнила Вера – И обещанные нам берёзовые веники?
       Мужчины переглянулись: не рано ли? Вроде, дамы ещё не созрели. Но они ведь не знали, что Вера может выпить столько же, сколько и они, и – ни в одном глазу, голова будет трезвой, а ноги – бодрыми. Марина же пьёт осторожно, глотками и, к тому же, закусывает. Так не опьянеешь. 
      - Без веников – никак! – усмехнулся Вадим. – Женщины любят, чтобы было одновременно и хорошо, и больно.
      Переговорив друг с другом и что-то решив, мужчины повеселели. Кудрявцев объявил, что хочет приготовить для дам какой-то особый коктейль. Поставил на маленький столик поднос, стаканы, шейкер, вазу с фруктами, разные бутылки и начал священнодействовать. Глянув в его сторону, Марина засомневалась: ей показалось, что он, озираясь, что-то добавлял в их стаканы, потом снова стал невозмутимо взбивать. Что бы это могло быть? Снотворное? Но зачем? Испортить себе праздник, оставшись со спящими идиотками? Нет, это глупо. Яд подкладывать не будут, клофелин тоже. Грабить их – никакого смысла, брать нечего! Разве что Веркино платье или её телефон?! Бред! А добиться близости можно и без этих шпионских штучек, дамы – не девочки несовершеннолетние, знали, к кому и зачем ехали! Наверное, всё-таки ей показалось. Говорят же: у страха глаза велики!
      А в это время Силуэтов поглаживал руку Веры и пытался её успокоить.
      - Будет, будет банька! – говорил он. – Сам тебя попарю, веничком пройдусь по твоей спинке, попочке!
      Вера трогательно рассказывала ему, как прохладно в их номере, как плохо подогревают воду в бассейне ( в который она, кстати, сказать, и не ходила, это Марина говорила ей, что вода прохладная, но не жаловалась, наоборот, ей нравится плавать в холодной воде). Делилась Вера желанием настоящего пара, чтобы волосы потрескивали, а внутри всё млело. Вадим слушал её с улыбкой и, как бы невзначай, взяв руку, перебирал пальцы, поглаживая их, потом стал прижимать к губам, на это Вера совсем не реагировала. Но вот Марина заметила, что он коснулся её ноги, провёл по коленке, а потом взял за щиколотку и поднял её прямо в туфельке себе на колени.
      - Бедные ножки тоже мёрзнут? – спросил, и Вера чуть не расплакалась от участия в её беде.
      Коктейль она выпила в три глотка, Марина даже не успела ей ничего сказать. Марина же свой «пила» долго, и никто из мужчин не заметил, что на самом деле содержимое её стакана принял на себя какой-то салат, который никто из присутствующих не тронул. Всем было весело, кроме Марины – она ни на секунду не забывала о том, что видела. Показалось или правда им что-то подсыпали? – волновало её.