9. Растаявший камешек и Рауль

                *      *      *
      Казалось, её пребывание в больнице идёт к завершению. Уролог, не дождавшись выхода камня естественным путём, решил вмешаться, Марину ожидал неприятный эксперимент: смогут ли достать её камушек «петлей»? Такие операции врач делал часто, и в основном они завершались успешно. Сейчас Марину готовили именно к такой процедуре. Все её попытки избавиться от конриемента таблетками, чаем, уколами, арбузным соком, резкими прыжками провалились. Врач ведь сразу предупредил:
      - Старайся! Не получится – будем резать.
      Марина старалась, но…
      В манипуляционной её раздели и уложили на стол – кресло, на ноги надели серые бахилы, развели ноги по подставкам, промежность смазали какой-то жидкостью, обкололи обезболивающим, на живот и пах положили кусок стерильной марли, оставив свободным только вход в мочевой канал, приготовили инструменты и приступили к процедуре.
      Болело, конечно, очень, но терпеть можно. Марина и терпела, закусив губы. Только бы у них получилось! Виталий Валериевич, Миша и Наташа колдовали над каналами её тела, доктор говорил медсестре:
      - Как всё-таки красиво идёт!
      Это он о моче, струящейся по мочеточнику.
      - Ровненько, без перебоев, словно и камня там нет! – продолжал врач.
      «Красиво идёт, - думала Марина. – Что может быть в этом красивого? Странные люди – доктора!»
      Все трое были внимательны к Марине, особенно медбрат Миша, он держал её за руку, успокаивающе пожимая её, что-то говорил, стараясь отвлечь.
      В мочевом пузыре задержались недолго, пошли дальше, в мочеточник, он был очень узким, продвигались всё глубже, а камня не было. Правда, вначале катеттор будто бы во что-то упёрся, а потом ничего, скользнул плавно дальше.
     - Опаньки! – ахнул врач. – Сюрпризы! Странно, - и недоумённо склонился над пациенткой, посмотрел на неё внимательно. – И как сие понимать, больная? А? Да Вы симулянтка!
      - Почему? – удивилась она.
      - Камешка-то нет! А был ли камень?
      - Как это – был ли? – пожала она плечами. – УЗИ же раз десять делали!
      - Именно! УЗИ делали, по лестнице скакали, пиво пили…
      Марина покраснела. Откуда он знает про пиво? Это ей посоветовала одна из медсестёр – выпить побольше пива и попрыгать. Она так и сделала, осилила целый литр и отправилась на лестницу. Захмелела быстро, не удержавшись, оступилась и чуть не вывихнула ногу. Ничего не скроешь от врача!
     - Будем входить глубже! – заявил Виталий Валериевич. – Что, если он пошёл обратно? Кто его знает, что за камни у вас! Может, они в хозяйку?!
      Но «камни» всё-таки исчезли.
      - Чёрт! – и расстроился, и обрадовался врач. – Надо её на рентген! Готовьте, а я пошёл, перехвачу Иваныча. Будем искать её летучих голландцев!
      Все заметушились, забегали. Рентгеновский кабинет располагался на первом этаже, прикатили кресло на колёсах, в таких обычно раскатывают по коридору инвалиды или те, кто временно не могут ходить. Оказалось, что нужен халат, так как брюки надеть не было возможности: из неё всё ещё торчали трубки, трогать их было нельзя. Наташа бросилась в женскую палату в поисках халата, а Миша стоял рядом с нею и улыбался, глядя, как Марина пытается хоть немного прикрыть свои интимные места, стесняясь его. Женское тело было красивым, Миша и не думал отводить своего взгляда.
      - Не стоит, - прошептал он. – Зачем ты это делаешь?
      - Неудобно, - смутилась она. – И холодно.
      -Давай согрею, - и рука его потянулась к плечам её и груди, не силиконовой, не искусственно и вызывающе торчащей, а природно-упругой, ещё хранящей бронзу южного загара. В коридоре простучали каблучки Наташи – и Миша сразу отстранился, будто и не было его рядом.
      Марину осторожно сняли со стола, усадили в кресло, и Миша повёз её по больничному коридору, такому длинному, как ей сейчас казалось, и все изумлённо глядели ей вслед: так непривычно было им видеть её неподвижной и беспомощной в этой каталке после того, как она каждый день делала пробежки и прыгала по ступенькам лестницы.
      Пройдя ещё одну процедуру, она уже не знала, верить ли в хорошую новость: камня нет!!! Неужели это ошибка? Когда же он вышел? И почему она этого не заметила? Шуточное ли дело – камень выпал, а она – ни сном, ни духом! А может, превратился в песок? И этим катеттором они его рассыпали в прах?
      «Напьюсь, - решила Марина, - разойдутся врачи, никого не будет – и выпью! Такое надо отметить!» Коньяк они с Таней не допили, четверть бутылки было припрятано в её тумбочке. Возвратившись в палату, она взяла деньги и отправилась в аптеку поликлиники, из её отделения туда вёл соединительный коридор, не нужно было одеваться, пройдя метров пятьдесят, ты сразу попадал на второй этаж поликлиники. Марине нужно было купить калефлон, который ей приписал врач.
      Под соседним с аптекой кабинетом сидела светловолосая девушка. Симпатичная, тонкие черты лица, только лицо у неё было очень уж несчастным, с каким-то отрешённым взглядом. Вот такой, наверно, была и Марина, когда узнала, что у неё остановились почки. Не утерпела и подсела к девушке, спросив:
      - Что-то случилось? Серьёзное? Может, Вам помочь?
      Девушка расплакалась, Марине всё-таки удалось узнать причину её слёз.
      Как-то ночью, включив телевизор, Катя ( так звали девушку) увидела на экране объявления теле-чата и решила написать одному парню, чей номер быстро ввела в телефонную книгу. Парень оказался  студентом медуниверситета, 24-х лет, испанец, зовут Рауль. Перезванивались неделю, решили встретиться. Рауль пригласил её к себе, обещал романтический вечер, и доверчивая девушка соврала родителям, что едет к подруге в соседний городок, а сама отправилась в Донецк на свидание, почти ничего не зная о своём новом знакомом.
     Рауль снимал однокомнатную квартиру. Катю здесь ожидали горящие свечи, апельсины и торт на столе. Начиналось всё безобидно и сказочно: красивый смуглый парень с горящими глазами, комплиментами, тихим смехом… Потом заглянули друзья студента, выпили вместе с ними мартини, дальше – больше. Опьяневшая девушка флиртовала со всеми, садилась на колени, звонко смеялась, когда целовали её плечи, шею, гладили ноги. Закончилось всё любовью вчетвером, причём, без её согласия. И вот теперь она проходит обследование в клинике. Родителям ничего не говорит, отец – не родной, а мама всё равно не поймёт, только хуже будет.
      - В милицию заявление писала? – спрашивает Марина.
      Девушка только мотает головой.
      - Почему? Надо же проучить этого..!
      - Я же сама к нему приехала, никто меня не заставлял! И пила тоже по своей воле, да и с друзьями…может, сказала бы сразу «нет» - и ничего бы не было! А так – будут ещё спрашивать: а как всё было? А что вы делали? Потом ещё и виноватой останусь, на весь город ославят!
      «Да, - думала Марина, - так чаще всего и бывает. Подлецам -  как с гуся вода, а женщину ещё и грязью обольют, назовут проституткой. Умеет наша милиция работать!»
      - Дай мне его номер! – просит Марина.
      - Зачем??
      - Дай.
      И записывает номер телефона этого Рауля. Она ещё не знает, зачем он ей, но мысль рождается подспудно, не зря же она журналист. Люди её профессии, чем бы ни занимались, всегда остаются журналистами! Надо будет попробовать выйти на этого Рауля. Вдруг он опять напишет в ЧАТ? Для этого нужно знать всё о нём, что он любит, какие девушки ему нравятся, что он за человек, какая у него реакция и т.д. Катя рассказывает, а Марина старается запомнить.
      Последнюю ночь в больнице Марина проводит в раздумье. Хорошо, что с почками порядок. Хорошо, что от Семёна она постепенно начинает отвыкать. Стыдно, что с этим мальчиком на пороге всё вышло так глупо и страстно, но, в то же время, и хорошо! Скинуты цепи никому не нужного целомудрия, душившего в ней долгие годы сексуальность. А вот история с Раулем – это очень серьёзно, это тот фитиль, который либо взорвёт всё к чёртовой матери, либо погаснет, так и не добравшись до взрывчатки. Тут уж как повезёт, как поможет фортуна. Так вот какой ты, ЧАТРИКС! Оказывается, не всегда добрый и романтичный, не одно только приятное общение ты несёшь! Ты ещё и судьбы калечишь, заставляешь возненавидеть любовь и всё, что с нею связано! Но и с этим она постарается справиться! Постарается выйти на подонка и хоть как-то его наказать! Вроде бы – что она может, сорокалетняя беззащитная женщина? Может! Иначе  какая она журналистка?