6. Обида и обман

                *      *      *
      Едва Марина проснулась, как затрещала смс.
Р.  Расскажи ещё что-нибудь о себе. Что ты любишь в постели?
      «Эк его разобрало! – усмехнулась Марина. – Только о постели и думает.»
М.  Люблю 69 и квик.
Р.  А что такое квик?
М.  Это быстрый, неожиданный секс. Представь: едешь в лифте с женщиной, возбуждаешься и всё успеваешь сделать до своего этажа. Один нюанс: женщина в лифте тебе незнакома.
Р.  Век живи – век учись. Нет, так не пробовал. Люблю минет, как и другие виды секса. И 69 мне нравится, когда двое горят нетерпением доставить друг другу удовольствие. Везёт тебе, ты сейчас дома, выходной, а я тут вкалываю с самого утра, и конца работе ещё не видно.
      «У меня выходной, везёт», - вздохнула Марина. Знал бы ты, Семён, что я лежу в больнице, что меня едва спасли, не говорил бы так. Не хотела она раскрывать ему правду  о больнице, потому что сама её накликала. Сколько раз замечала: если соврёшь кому, что больна, обязательно заболеешь, и уже  не понарошку.
     Как-то в конце сентября она вдруг решила пошутить и послала Семёну фото и смс следом, детский стишок без всякого тайного смысла: «У меня зазвонил телефон. «Кто говорит?» - «Слон».Ничего вызывающего или обидного, но только послала она его ночью, в четвёртом часу. За несколько минут до этого в её телефон пришёл отчёт о доставленном сообщении, подумав, что Семён рано проснулся и просматривает телефонную почту, она, не задумываясь о последствиях, отправила своё сообщение и довольно хихикнула про себя: вот удивится или посмеётся, когда прочтёт.
      Ответ не замедлил явиться, но был он вовсе не таким, как она ожидала. Её передёрнуло от злых и хлёстких слов.
Р. Ты что, издеваешься? Я тебе говорил, что женат? И зачем эти смски среди ночи? Ты добиваешься неприятностей для меня? Ревности?
      Как это было не похоже на всё, что он писал раньше! Куда подевался его джентльменский тон? Его восхищение всем, что она пишет и говорит? Сон тут же рассеялся, Марина упала на кровать и заплакала, со злостью кусая губы. Кот Томас посмотрел на неё в недоумении и даже немного отодвинулся от хозяйки. Подлец! Какой подлец! Женат он, видите ли! Ночью его нельзя беспокоить! Боится свою жёнушку; как червяк, мечется под её каблуком. И чего, спрашивается? Полностью его оплела, всё проверяет, в телефон заглядывает, никуда надолго не отпускает, а он дома всё делает, чужого ребёнка воспитывает, а она от него даже не хочет родить! Поздно, говорит, а самой ещё сорока нет. Вот она, Марина, родила бы, если бы он захотел, хотя ей уже сорок. Но ведь не захочет же, придурок!!
      «Ну, погоди! – решила она. – Я ещё отыграюсь! Я сделаю так, что ты пожалеешь о своих словах!»
      Она решила промолчать сейчас, проглотить оскорбление, а ответить утром. Нет, она не будет резкой и ядовитой, как он, она будет тихой и несчастной, как обиженный козлёнок, даст ему понять, как он виноват, а потом сделает всё, что в её силах, но влюбит его в себя. Её, Марину, никто не смеет обижать и унижать, никто не может безнаказанно её игнорировать, она – лучшая!
      Думала так и сама в это не верила. Утром написала:
М.  Семён, я по ночам много работаю, пишу. Вдруг пришло сообщение, что ты извлёк какую-то мою смс (или ммс). Я решила, что ты так рано отправился на работу, и перебросила тебе приготовленные с вечера фото, а следом смску. Я не хотела доставить тебе неприятности, тем более ссорить с женой. И если я мешаю – скажи, я не буду больше писать. Спи спокойно.
Р.  Спи спокойно, дорогой товарищ… Так говорят покинувшим нас навсегда. А я хочу продолжать с тобой общаться, но желательно не ночью.
      Да, ответ пришёл сразу же, понял, что виноват. Ага, испугался, Сёмушка! Дошло, наконец, что она может порвать с ним! Крючок, может, и не вытянул рыбу на поверхность, но засел надёжно. Этим пробным камешком она выяснила, что интерес к ней довольно силён, отказаться от неё он уже не захочет.
      Теперь можно и на дно залечь, помолчать, затаиться, поиграть с ним, пусть вину свою осознает, а ещё лучше – его разыграть. Как? Неужели у неё фантазии маловато?
      Неделю она ему не писала, на его смски не отвечала, а он забрасывал её вопросами: Почему молчишь? Ты что, обиделась? В пятницу Ротвейлер варил борщ, резал лук, отворачиваясь и тыльной стороной ладони стирая надоедливые слёзы. И жена, и тёща не касались приготовления обеда, если Семён брал это на себя – зачем лишний раз утруждать себя неприятной работой, если находятся желающие сделать её за тебя?   
      Елена после той ночи ходила злая, зыркала, когда у него звонил телефон, всё посматривала на выражение его лица, когда он начинал говорить. Объяснение, что кто-то ошибся номером и прислал ему глупые стишки, на неё не подействовало. Такой даме только в НКВД служить, выколачивать из несчастных признания.   
      - Ну, так что, с того номера больше ничего не было?
      - С какого? – притворился непонимающим Семён.
      - Да с того, с ночного. Стишков больше не было? Как там твои Чуковские, не кропают?
     Сергей порезал палец и обсосал его, с раздражением швырнул нож. Вечно говорит под руку! Лучше бы сидела в своём кресле да таращилась в ящик! Елена улыбнулась и сочувственно дала запоздалый совет:
      - Осторожнее с ножом! А то пальцы обкорнаешь!
      - Будешь сама готовить! – вспылил муж.
      - Ах! Ах! Ах! Испугал! Я буду готовить, а ты опять за свой телефончик?
      - Чего ты к нему прицепилась? Мне что, уже и поговорить ни с кем нельзя? Я цепной пёс для вас?
      - Говори, кто тебе мешает? Цепной пёс, говоришь? Взрослый мужик, а как ребёнок маленький – то эсемесочки кропаешь, то с собакой сюсюкаешь!
      - Не трогай Аманду!
      - Да провались ты со своей Амандой! Просто смешно на тебя смотреть, как ты её по врачам таскаешь!
      - Она больна! И ты это знаешь не хуже меня.
      - Больна, не спорю; вы оба – больные! Подумаешь: собака похудела!.. А ты сразу – больна.
      - У неё аппетита нет! Посмотри – лежит всё время, а ведь она не старая.
      - Моя мама тоже любит полежать – так она что, больна?
      -  Твоя мама любит не только лежать, но и хорошо кушать. Она…
      Но тут Елена схватила со стола полкачана капусты и запустила в мужа, угодив ему в плечо, от боли он выронил разделочную доску и схватился за ушибленное место, доска же больно рубанула по мизинцу ноги. Да! Могла бы и по голове грохнуть, с такой станется! Истеричка! Как только мамы её коснёшься – берегись!
      И в этот момент зазвонил его телефон. Елена вмиг оказалась возле него и ответила, прежде чем Сергей успел положить доску на место.
      - Алло, - отозвалась она своим металлическим тембром, но неожиданно услышала молодой мужской голос:
      - Можно Семёна к телефону?
      - Тебя, - передала Елена телефон и, усмехнувшись, добавила, - Ориентацию меняешь?
      Семён с недоумением прислушивался к незнакомому голосу. Кто бы это мог быть?
      - Это Семён? Меня просила позвонить Вам одна ваша знакомая, Марина.
      - Что-то случилось? – испугался он. Чтобы Елена не слышала их разговора, вышел на балкон и плотно прикрыл дверь.
      - Не волнуйтесь, - продолжил парень, - она жива, лежит в больнице, её машина сбила. Телефона у неё сейчас нет, как только разрешат – она Вам позвонит.
      - Кошмар! – воскликнул он. – Передайте ей: я желаю скорейшего выздоровления! И жду её звонка.
      Парень отключился, а Семён всё ещё держал в руках телефон и смотрел на потухший экран, потом уселся на небольшой, сколоченный из досок столик и задумался. Вся улица была перед его глазами, с третьего этажа хорошо было видно берег, море, маленькие полупустые лавчонки с пёстрым товаром, снующих туда – сюда людей, пожелтевшие тополя с несуразными ветками, напоминающими стойки вешалки. На карнизе суетились воробьи, подбиравшие какие-то крошки.
      Вот тебе и поворот! Он ждёт её звонка, а она – в больнице! А могло её уже и не быть в живых. Он считал бы, что она обиделась, не хочет с ним общаться, а её просто не было бы. Не было бы? Как это страшно! Как можно было бы жить дальше? Телефон у неё забрали – значит, дела серьёзные. А он, дурак, сколько дней промучился, прострадал, решив, что она его бросила. И так тошно стало, так паршиво на душе! Неужели она так много для него значит? Эта странная женщина, живущая где-то там далеко, которую он никогда не видел? Вот к чему могут привести эти телефонные, вроде бы виртуальные романы, а на самом деле – серьёзные, меняющие весь уклад жизни!
      А Марина в это время ни в какой больнице не лежала, и никакая машина её не сбивала, всё было чистой воды розыгрышем. Сын  сестры Кирилл заглянул к ней, чтобы узнать, когда приедет его мать, не звонила ли, потому что его не было дома, а телефон он оставил в квартире знакомой девчонки. Увидев парня, Марина встрепенулась, у неё родился план, помочь его осуществить она решила попросить  Кирилла. Дала ему номер телефона Ротвейлера, объяснила, что сказать, а сама внимательно слушала, что будет дальше. Знала, что Семён расстроится, будет переживать. Пусть! Она тоже переживала, когда он прислал ей ночью тот плевок, иначе его эсемеску и не назовёшь. Марине было хорошо слышно, как Семён охнул, как занервничал и стал переспрашивать Кирилла о ней, его баритон хорошо был слышен даже на расстоянии.
      А теперь она ещё и трогательную историю придумает. Например, торопилась утром на работу, набросила плащ, повесила длинный шарф на шею, узлом завязать, как обычно, не успела – накинула на плечи, концы свободно покачивались в такт её шагов. На дороге, которую она переходила, сидела маленькая рыжая собачка с пушистым хвостом, грызла кость. Откуда ни возьмись – машина! Но животное так увлеклось неожиданно доставшимся завтраком, что продолжало грызть, не замечая летящей машины. Марина кричала, махала руками, но собака, видимо, была глуховата, она никак не реагировала на старания Марины. И тут она, доброе существо, метнулась к собаке, чтобы прогнать её с дороги. Испугавшись, собачонка подхватила косточку и пустилась наутёк, а её, спасительницу, сшибла машина. Нет, лучше не сшибла, а зацепила конец шарфа, натянутый шарф увлёк её за собой, раскрутил и слетел с шеи, а сама она, потянутая автомобилем, долго сунулась по асфальту, пока не осталась лежать на дороге, потеряв сознание. Чем не история для настоящей героини? И вроде, всё правдоподобно. Семён услышит её и пожалеет о своём хамстве, может, даже захочет с нею встретиться…
      Когда Света услышала про это ДТП, долго и звонко смеялась, поглядывая на довольную проделкой сестру, потом наконец сказала:
      - Знаешь, что мне больше всего нравится в этой истории? То, что ты в свои афёры начала вовлекать моего сына. Никогда бы не подумала, что он на такое согласится. И что там теперь твой Семён?
      - Ждёт, когда мне разрешат пользоваться телефоном и я с ним выйду на связь, хочет голос мой услышать. Представляешь, он поверил?!
      - Да… Лихо закручено! Умница! Моя школа! Из тебя получился бы настоящий писатель!
      - Почему?
      - Потому что ты врёшь безбожно – и тебе верят! Другие правду говорят, а им верить не хотят. Я тебе вот что скажу: мне нравится всё, что ты делаешь! Проучить мужика – святое дело. Пусть в следующий раз думает, что женщине писать. Так, говоришь, шарф тебя спас?
      - Представь себе! От чего зависит жизнь человека?! А завязала бы шарф – задушил бы, как Айседору Дункан.
      - Не судьба, значит. Как думаешь, всплакнёт? Толстые обычно слезливые.
      - Не знаю, но помолчу ещё три дня, чтобы созрел.
      - Он-то созреет, да толку! Зрелый плод не тебе достанется. Были бы ближе – давно бы встретились.
      А через неделю Марина и вправду угодила в больницу, в хирургическое отделение, но уже без романтических историй: камешек, выйдя из почки, застрял в мочеточнике, и лежит она теперь, горемычная, в палате № 6. Даже с номером палаты пошутила с ней судьба. Только Семён об этом ничего не знает.