4. Воспоминания об Алуште

  Октябрь только начинался. Небо утром прозрачное, светлое, ни ветерка, ни дождевой капли – всё спокойно,  размеренно.
      Марина лежит в кровати, глаза открыты, но ничего не видят. В палате тихо, все спят, ещё рано, до утреннего обхода часа три.
      Бабье лето в этом году такое тёплое! И никак не хочет кончаться! Листья на деревьях, как маскарадные костюмы, слишком яркие и ненастоящие, то там, то тут повисают на них едва различимые паутинки. Это бабье лето в который раз напоминает о другом лете, словно затерявшемся в какой-то иной жизни, не её собственной. Всё всплывает в памяти, кружится перед глазами, вызывая то упоение, то ностальгию.
      В августе вместе с сестрой они ездили в Крым, расположились рядом с Семидворьем, в пустынном месте. Палатку поставили на обрыве под деревом. Откроешь полог – а перед взором море и убегающий в разные стороны берег.
      Как приятно расположиться на камнях, горячих и гладких! Лежали молча, уходя в себя, прислушиваясь к себе. В обычной суетной жизни нет времени и желания себя услышать, понять, задать вопросы, что-то исправить, поплакать, если тяжело, или торжествующе улыбнуться. Есть связь с окружающими, а с собой – даже дорожка не протоптана. А сейчас ничто не нарушало этой связи, этого покоя: ни проходящие изредка люди, ни бестактное солнце, проникающее в самые укромные части тела, ни воркующие волны, подбирающиеся к ногам, сладостно вытянутым навстречу морю. Море… Любимое, дружески настроенное, то кричащее, то говорящее  шёпотом…Отдыхаешь душой, и душа так откликается на морские сантименты!
      Вечером они ушли в Алушту, долго гуляли по улицам курортного городка; рассматривали старые дома, укромные уголки, татарские кафе; ели мороженое, пили джин-тоник; слушали концерт рок-группы, развлекающий зевак на набережной; наблюдали за ребятами, танцующими брейк, а потом собирающими со зрителей деньги на пиво; пробовали салат из мидий, потом снова пили, но уже красное вино. К месту стоянки вернулись часа в два ночи, освещая путь телефонной подсветкой, так как фонарик забыли в палатке. Взобравшись по тропинке наверх, остолбенели: недалеко от их жилища что-то мрачно блестело. Ночь была очень тёмной, только приблизившись, рассмотрели, что это такое. Рассмотрев, струсили: метрах в пяти от их палатки стояло два крутых мотоцикла, явно байка, с лихими серебристыми дугами, навороченными рулями и притороченными сзади баулами. Их хозяева спали тут же, на земле, вштопорясь в спальники. Один наполовину высунулся из него, и голова его лежала прямо на земле, густые чёрные волосы закрывали лицо, не давая его рассмотреть. Парень устало посапывал, прямо храпел.
      - Приехали! – огорчённо сказала Светлана и на цыпочках обошла спящих. – Принёс же чёрт таких соседей! Байкеры – они же дураки! Не будите спящую собаку, она рычит!
      - А возможно, и кусается, - согласилась с нею Марина.
      Как им спалось в эту ночь – лучше и не говорить. Совсем не спалось. Марина то и дело прислушивалась к звукам извне, но было тихо. Рассвет прозевали, встали не так рано, как обычно. Выглянув из палатки, Марина увидела сидящего под деревом парня с длинными светлыми волосами, собранными в хвост. Лицо его было озадаченным и расстроенным. Он поглядывал то на море, на уходящий вправо берег, то на чужую палатку. Кто там? – думалось ему. Умело разложенный костёр, котелок над ним, нарубленные и сложенные поленницей дрова подсказывали, что здесь должен был хозяйничать мужчина. И неожиданное появление из палатки двух интересных женщин серьёзно удивило его.
      Первой выбралась наружу тёмная стройная женщина с прекрасной фигурой, сильными руками, очень тонкой талией и крутыми бёдрами. Она игриво потянулась, взметнув вверх руки, тряхнула длинными волосами и кокетливо перевела взгляд на неизвестно откуда взявшегося соседа. Того даже в дрожь бросило от молниеносного взора чёрных глаз. «Вот тебе и мужчины, - подумал он. – А я так надеялся, что с мото  нам помогут. Помогут, конечно, но в другом, если захотят…»
       Ремонтировать мотоцикл байкеру сразу расхотелось. Не побежит он с утра пораньше, как собирался, в Алушту за этой чёртовой деталью, никуда она не денется. До вечера справятся.
      Вслед за первой женщиной из палатки появилась и вторая. Эта была внешне не такая броская и интересная, но грудь и ноги у неё были шикарные. Так показалось Диме, второму же, Юрию, приглянулись её бёдра и пушистые светлые волосы, сильно выгоревшие на солнце. Кожа девушки была красивого бронзового цвета, плечи и спина слегка обгорели, поэтому казались темнее, чем остальное тело, на котором эффектно смотрелся ярко-голубой купальник. Видно было, что это уже не молоденькие девушки, а зрелые женщины: они не хихикали при виде байкеров, не стреляли глазками, не старались привлечь к себе внимание мужчин, но их сдержанное достоинство и полная уверенность в собственной значимости привлекали к себе сильнее любого кокетства.
      Диме понравилась чёрненькая, она была резкой в движениях, эмоциональной, двигалась, как кошка, быстро и бесшумно. И в глазах – такой огонь! Его утренняя сонливость прошла, как первый сон. Юрий тоже заинтересованно наблюдал за соседками, но больше за другом.
      - Понесло! – усмехался он про себя. – Теперь до Судака доберёмся не скоро!
      Дело в том, что они ехали из Харькова в Судак, где 17 августа должен был пройти слёт байкеров, ожидался концерт любимых групп: «ДДТ», «Наутилуса», «Алисы», «Братьев Карамазовых», обещал выступить и Валерий Кипелов. И надо же было полететь этой чёртовой прокладке прямо под Алуштой! Они еле докатили сюда мотоцикл, увидев палатку, пристроились рядом, надеясь, что утром непременно починят и отправятся дальше. Теперь же все их планы рушились, а главное – желание что-то делать ослабевало.
      Дима долго сдерживался, обходясь перестрелкой взглядов, потом поднялся и пошёл к дамам.
      - Простите, - начал он тихо, стараясь не обнаруживать свой настоящий интерес, - нет ли у вас ножниц? Прокладку вырезать.
      - Найдём, - откликнулась тёмненькая, - маникюрные только. Подойдут?
      Юра хмыкнул: среди его инструментов были и ножницы, не знать этого Димка не мог. «Вот гусь! – восхитился он. – На лету придумал, да как складно!»
      В Алуште жил Таракан, местный байкер, который первый собрал мото с головой таракана, большой, жёлтый, трёхколёсный. Своё детище он выводил на набережную и зарабатывал тем, что разрешал на нём и около него фотографироваться и катал желающих. На этом нехитром деле Таракан неплохо зарабатывал летом. Связавшись с Тараканом, парни успокоились, так как тот пообещал достать и доставить всё необходимое для ремонта.
      Работа началась. Руки, лицо, ноги из-под шортов и сами шорты – всё было грязным, в масле и пыли; тряпкой, что служила ему и полотенцем, Димка пытался привести в божеский вид себя и мотоцикл. Взял у девчонок бутыль с водой, слил на лицо и руки, смочил волосы, чтобы не было так жарко, и улёгся в тенёчек.
      Девчата ушли раньше, к морю. Их обнажённые тела намёком проступали из-за огромных валунов, рассмотреть что-то подробнее было трудно, бинокля с собой не было,  а спускаться вниз по тропинке и смущать дам Димка не решился.
      Ну, вот, мото готов, поломка устранена, можно бы и ехать. Эх, до чего же не хочется! Куда? Зачем? До слёта в Судаке ещё несколько дней, это Юрке захотелось в Рыбачье, а там ни фига интересного. Как бы его попросить остаться ещё на одну ночь? Сказать – засмеёт! Будет потом подкалывать. Дима долго ходил, поглядывая на друга, пока решился на разговор.
      - Что-то погода портится, - произнёс он, рассматривая небольшое облако над морем. – И ветерок поднимается, как бы не застал нас дождь на перевале.
      Юрка уже понял, куда ветер дует, но поддержал друга:
      - Да, похоже.
      Надо сказать, что ветерок и вправду дул, не давая берегу расслабиться, но дождя он, конечно же, и не думал предвещать.
      - Может, переночуем? – предложил Юра и взглянул на опешившего друга. - А завтра с утреца и отправимся…
      Показывать свою радость и невольное удивление Дима не стал, прикрыл веками сверкнувшие серые глаза и отвернулся к городу, словно любуясь видом открывшейся панорамы.
      - Хорошее место мы выбрали, - отозвался он. – Деревьев много, мото в тени, и город недалеко, можно за водкой сгонять, и пожрать охота. Эх, и выпил бы я сейчас пару стаканов!
     - Ага, - согласился Юрка, - место хорошее. И интересные соседки под боком. Пора уже знакомиться. Да и палатку не мешало бы разбить, а то, как бомжи, огинаемся.
      Димка не верил своим ушам. Дело, казалось, выгорело. Он бросил взгляд с обрыва: тёмненькая как раз выходила из воды, чёрный треугольничек на лобке заманчиво смотрелся на смуглом теле, где ничего, кроме морских капель, не было. Сердце парня конвульсивно сжалось.
      Светлана отжала волосы, встряхнула ими, улыбнулась с видом уверенной в своей неотразимости женщины и бросила подруге:
      - Я плохо вижу вдаль, посмотри-ка, что они там делают. Вроде, возятся возле мотоциклов.
      Марина оторвала от камня голову и взглянула вверх.
- Что-то растягивают, какие-то длинные шесты. Удочки, что ли? Ой!- хмыкнула она. – Свет, да они палатку ставят! Честное слово!
      - Всё, милая, якорь брошен. Я же тебе говорила: никуда они от нас не уедут. Готовься сегодня к ужину на четверых, будем вино пить. Надо вечерком к татарам сходить, купить что-нибудь, внести свой паёк, так сказать.
      - Ничего не понимаю, - Марина продолжала озадаченно наблюдать. – По-моему, они ставят две палатки. Зачем? Может, к ним ещё кто-то должен приехать?
      - Почему две? – Света с сожалением посмотрела на сестру. – Я тебе объясню: это значит, что они рассчитывают провести эту ночь с нами. Две пары – две палатки. Что тут непонятного?
      Женщины рассмеялись и, довольные развитием событий, с шумом и брызгами вбежали в воду, оставив за собой фонтанную дорожку.
      Вспоминая всё это, Марина лежала на кровати и думала:
      - Как хорошо было! Легко! Интересно! Прикольно! Какими они были свободными и счастливыми! Ни забот, ни болезней, ни угрызения совести, ни этих уколов и прыжков по ступенькам!
      Ротвейлер вчера вечером, после работы, впервые ей позвонил. Голос его оказался очень несолидным, голосом подростка, а не 35-летнего мужчины. Он выбрался на улицу погулять с собакой и, воспользовавшись тем, что жена не слышит, набрал номер Марины. В трубке раздавался собачий лай, визжали пролетающие машины, был слышен девичий смех, Сергей сказал кому-то:
      - Идите, идите! А то она вас укусит!
      - Аманда кусается? – не поверила Марина.
      - Конечно, нет, - уверил её хозяин. -  Но пусть эти девочки лучше об этом не знают. У меня собака хорошо воспитана. Просто ходят тут всякие, пристают: «Собачка! Собачка!» А она фамильярности не любит. Я тоже. Между прочим, вечером с нею обычно гуляет наш Киндер, а мне захотелось твой голос услышать, вот я и нарушил традицию.
      Марина не признавалась ему, что лежит в больнице. Зачем это нужно? Чтобы он её пожалел? Нет, ей хотелось быть в его глазах сильной, уверенной в себе. А больной человек вызывает только жалость.
      - Где ты обычно отдыхаешь летом?- интересуется Сергей.
      - В Крыму, с подругой. Или ещё где-нибудь, подальше от дома. А ты? 
      - А я дома, но не отдыхаю, а работаю. Два года уже не беру отпуска. Если отпуск – это обязательно ремонт и безвылазно сидишь в квартире, дня на два только выберусь на рыбалку, и то со скандалом. Эх, поехать бы с тобою в Крым!
      Он говорил, как здорово они бы провели этот отпуск вместе, а она вспоминала пролетевшие летние дни, Димку и Юрку, три палатки на обрыве, разбросанные утром на покрывале помидоры, пустые стаканы, банки из-под консервов, свой купальник, половину которого Димка подобрал на берегу через сутки, а ещё себя, странную, иногда такую непонятную и одинокую, но никогда и ни о чём не жалеющую. Ещё один кадр в её пёстрой жизни, кадр без любви и чувств, с одной только интригой и жаждой приключений. Куда её несёт?