3. Скорпион

 Светлана, старшая сестра Марины, была замужем, имела сына, отслужившего в армии, работала в торговле и с удовольствием путешествовала вдвоём со своей сестрой. Что делает мужчин друзьями? Общность интересов: вместе работают, отдыхают, пьют, ухаживают за женщинами, ругают жён и т.д. Что делает подругами женщин? Желание обсудить, обсмеять других женщин. И, пожалуй, только Марина и Света, будучи двоюродными сёстрами, сблизились не из этих причин, они были независимы, не собирались завидовать другим, жить только шопингами и сплетнями. В свободные дни, которые у них выпадали, собирались где-нибудь в пустынном месте, чтобы никого не видеть и не слышать, говорили по душам, смеялись, строили планы на будущее. Отдыхали тоже вместе, путёвок в санаторий не брали, дома отдыха обходили стороной. Рюкзак, палатка, небо над головой, утренний туман, оплетающий русло реки, недвижные огни буксиров по морскому горизонту, колокольные звоны Свято-Успенского храма Лавры, сосновый мёд раскалённого солнцем леса, кувшинки у самого берега, наполняющие воду жёлтым светом… И ты рядом, такой счастливый, такой открытый для мира, для жизни, для душевного покоя.
      Кому можно рассказать о своей книге? Только своей сестре. Ей нравится идея знакомства через ЧАТ, ведь это же – интрига, лотерея, ожидание сна: каков будет его сюжет?
      - Только ты осторожнее! – предупреждает она Марину. – Будут предлагать встречу – сто раз подумай, прежде чем соглашаться. Кто его знает, на кого нарвёшься.
      Марина смеётся над подозрительностью подруги:
      - Ну, что может случиться? Прямо шпионские страсти! Встретимся, поговорим. Не в постель же к ним полезу! Об этом даже разговора нет! Я же не дурочка!
      - Тогда зачем всё это затеяла? Ради каких-то там разговоров? И что это за роман, если в нём никакого романа?!
      - Свет, ты чего предлагаешь? Ты понимаешь, что говоришь?
      - Стала огород городить – сади морковку! И ещё: вдруг влюбишься? Я тебя знаю! Вот вскружит тебе голову такой Ротвейлер – и всё, пропала подруга!
      - Он сам признался, что женат.
      - Ну, а если женат, зачем ему с тобой знакомиться? Что его тянет к тебе? Не бросит же он жену, Одессу, не приедет к тебе! Или ты на что-то надеешься?
      - Таня! Ни на что я не надеюсь!
     - Только мне этого не говори! Никто тебя не знает так, как я. Вон, глаза горят! Неровно дышишь! А ему только этого и нужно. Говоришь, женат, и любовниц полно, так ему ещё виртуальную подавай! Он тебе хоть раз счёт пополнил?
      - Счёт? – глаза Марины укоризненно округлились. – А при чём здесь это?
      - Значит, нет, - Светлана покачала головой. – Мариш, ты как ребёнок. Если мужик имеет к тебе что-то серьёзное, если ты ему хоть немного нужна – пойми, он обязательно будет дарить подарки, оказывать внимание, конечно, как умеет, как подсказывает ему фантазия, ну, ещё зарплата. А если он тебе постоянно пишет, и ты ему отвечаешь, то не может же он не понимать, что ты на болтовню с ним тратишь немалые деньги!
      - Какая ты всё-таки …меркантильная!
      - Я просто рассуждаю трезво, у меня от мужского внимания голова кругом не идёт. У меня муж есть, и я этих мужиков вижу, как облупленных, как вот это яйцо, - кивнула она на разделочную доску, на которой Марина крошила яйцо. – Вот он, твой мужчина, как это бело-жёлтое чудо. Не зря их достоинство яйцом зовут! Все они такие, прохвосты яйцеголовые!
      - Так ты сделаешь фото?
      - Куда я денусь? Сделаю! Ты ему понравишься, не сомневаюсь.
      Света разглядывала фото Семёна.
      - Хорош! Сто килограммов! Такой обнимет – и костей не соберёшь. А если сверху ляжет!..
      - Сестрёнка, не говори чушь! – Марина вспылила. – Он - в Одессе, я – здесь, куда ляжет? Кто сейчас об этом говорит?
      - Не говорит? Значит, скоро скажет. Ещё и пришумит, будь здоров. Не говори тогда, что я тебя не предупреждала. Всё, раздевайся!
      Марина оторопела:
      - Зачем это?
      - Буду тебя снимать. Не в этом же старом фартуке фотографироваться? Или ты думаешь, ему твои наряды нужны? Нет, милая, ему нужны формы, нужна твоя грудь. А грудь у тебя богатая, этого у нас не отнять. Пошлём твою грудь – и дело в шляпе, надолго испортим ему аппетит. От этих ста килограммов ничего не останется. Так ему и надо.
      Вечером они работали над портфолио. Снимков нахлопали видимо-невидимо! Марина в лучах солнечного света, с намёком на черты, как отражение зеркала, в оранжевом цвете настольной лампы; лицо сердитое, искушающее, улыбающееся, разочарованное и излучающее страсть. На фоне белой стены и белой простыни, на вишнёвом одеяле и голубой подушке, на полу, среди рассыпанных лепестков красного тюльпана, за компьютером и в проёме двери, под деревом, запятнавшим фигуру солнечными бликами, на капоте машины, с обнажённой грудью и смело разбросанными длинными ногами, у забора, чья шероховатая поверхность интригует твои бёдра, на подоконнике, свесившись наполовину, на письменном столе, расшвыряв тетрадки и книги, напряжённо выгнув спину. И везде она была разной, какой-то новой, меняясь в зависимости от того, что её окружало.
      Все снимки Светлана перебросила на её телефон.
      - Будешь посылать своему Ротвейлеру,- сказала она и предупредила, - только не все сразу, растяни на несколько сеансов, пусть попускает слюнки.
      - Думаешь, ему понравится? – засомневалась Марина.
      - Ему? Понравится!  И не только ему. Пошли ещё кому-то из своих телефонных друзей – и твоя книга не пойдёт, а побежит. Знаешь, сколько сюжетов друзья твои подкинут?
      Марина выбрала первые три фотографии: котов на тумбочке, себя за рулём байка и себя же на пляже, обнажённую, но открыты взору только грудь и плечи, об остальном можно только догадываться.
      Ммс пошло, ответ не заставил себя ждать.
Р.  Так у тебя коты? У меня тоже был кот, и я о нём до сих пор скорблю, он очень классный был! А твоя фотка прикольная, та, что на пляже, жалко, маленькая, подробностей и не рассмотришь. А как называется место, где ты живёшь? Я стою перед картой Украины и хочу посмотреть, далеко ли до тебя.
М.  Далеко. Я из края бритоголовых.
Р.   Не понял…
М.  Из Донбасса. Края бандитов, как говорят оранжевые.
Р.  Слава богу, а то уж я подумал, что ты с Соловков.
М.  Нет, так далеко меня ещё не заносило.
Р.  Так с тобой опасно иметь дело? Всё-таки край бандитов! А я оружие люблю, лет пятнадцать назад чуть не сел за ношение.
М.  С кем я связалась! С уголовником!
      - Вот тебе и клиент! – довольно хмыкнула Света. – Я тебе что говорила? Рыбак он, любит с удочкой посидеть, а сам, как пескарь, на женскую грудь поймался. А если ещё и подробности изучит – никуда он от нас не денется, герой романа! Жаль, жена его не видит, ох, сколько бы приятных слов на ночь от неё он выслушал!- Светлана засмеялась и похлопала по телефону. – Это не телефон, это предложение руки и сердца. Рассылай свои фото – и жди женихов.
      А Семён всё писал и писал:
Р.  Я хотел бы узнать, как ты решаешь вопросы своей интимной жизни. Если это слишком личный вопрос, то можешь не отвечать.
М.  Что ты имеешь в виду? С кем я сплю? Сплю с кем хочу и когда хочу.
Р.  Завидую. А я только со своей женой, в основном. Какие у тебя вкусы в сексе?
М.  Секс без любви для меня не существует. А ещё не люблю презервативы. Хочешь, стану твоей виртуальной любовницей? Будешь мне писать? Я тебе ещё не надоела?
Р.  Буду тебе писать. Для того, чтобы мне надоесть, надо очень постараться. Да, я с удовольствием буду иметь ещё и виртуальную любовницу с надеждой когда-нибудь  перевести отношения в реал. Кстати, презервативы я тоже не люблю, и в сексе для меня всё можно!
      Светлана прочла эсемеску и захихикала:
- В сексе для него всё можно! А что можно, если у тебя живот больше футбольного мяча? До чего же эти мужики любят хвастаться! А как до дела дойдёт – на один только раз и хватает, исполнил супружеский долг – и на бочок, лицом к стеночке. И храпит! Твой тоже любит храпеть?
      - Любит. Только он не мой. У него жена есть.
      - Жена – не стена, можно перепроектировать.
      - Да ну тебя! – сердится Марина. – Вечно ты со своими подколами!
      - Ха-ха! – растягивая слоги, отвечает Света. – Виртуальная любовница – это так современно! Интересно, а дети от такой любви рождаются? Или они тоже виртуальные?
      - Спроси у него, - отмахивается Марина.
      - Спрошу, а заодно узнаю: алименты-то хоть настоящие? Давай я отвечу за тебя.
      Светлана на берёт телефон и набирает:
М.  Семён, хочу тебя!!!
Р.   Сейчас? Но я не совсем готов, и приболел слегка, у меня простуда, кашляю. Ну, как я выдал? Аж самому понравилось! На самом деле я, как пионер, всегда готов. Как мы проведём прелюдию: бурно или нежно, романтично? Я же совсем не знаю твоих вкусов, привычек!
М.  Узнаешь, милый, я всё тебе расскажу, - написала Таня, но Марина остановила:
      - Не надо!
      Но Светлана не отступала и допытывалась у подруги, посмеиваясь над её сердитостью:
      - Так как ты хочешь провести прелюдию? Нежно или бурно? Будешь щекотать его живот или кусать спину?
      -  Для начала я накормлю его собаку, - улыбнулась Марина, - и подружусь с нею. А уж потом дело дойдёт и до хозяина.
      - Так что писать ему?
      - Записывай, буду диктовать.
М.  Слово «прелюдия» не очень мне подходит, словно это только подход к тому главному, что будет потом. А для меня всё важно: и вступление, и финал. Люблю, когда целуют мою грудь, но эрогенных зон там нет. Самые чувствительные у меня ягодицы, шея, спина. В мужском теле обожаю пупок, ключицы, грудь больше нравится не заросшая, хотя и «заросли» иногда – такой кайф!   
      - Класс!- восхитилась Света. – Посмотрим, Ротвейлер, что ты нам на это ответишь.   
Р.  Ты преднамеренно меня возбуждаешь? Я завожусь с полуоборота. Самое чувствительное моё место – пах, обожаю инициативу женщины! К сожалению, мужское тело не так эротично, как женское, и фото я могу сделать только в одном ракурсе. Если хочешь, обменяемся!
      Минуты через три пришло ммс от Ротвейлера. Светлана открыла его и расхохоталась: в центре кадра красовался мощный фаллос, смуглый, упругий, напоминающий по форме ядрёный гриб. Подписи не было. Но следом за фото запищала и смска:
Р.  Ты знаешь, я так привыкаю к тебе, что даже страшно. Увидеться б. Дальше-то что будет, Мариночка?
М.  Мне тоже этого хочется (странно, но это уже не было враньём). В Одессе живут мои дальние родственники, иногда я у них останавливаюсь. Так что, можем встретиться.
Р.  И ты рискнёшь? Даже зная, что я женат? А если понравишься мне, что делать будем?
М. Не будем говорить «если». Встретимся – тогда и поговорим.
Р.  Хочу-у!! Буду теперь жить с этой мыслью. Она меня уже греет. А когда?
М.  Летом. Раньше вряд ли. Хотелось бы, но не получится. У меня только летом отпуск.
Р.  Ты переносишь баню?
М.  Баню? Конечно. Странный вопрос. Ты что, собрался меня в баню пригласить?
Р.  Да, я любитель попариться. Завернёшься в простынку, залезешь на полочку, на голову – колпак, и сидишь, балдеешь. А если ещё веником пройтись по бокам, по спине, а потом холодной водой окатить – мужская сила так и бьёт!
М.  Ах, вот почему ты ходишь в баню! За мужской силой?! А потом сесть с другом, разлить по стаканам водку, закусить? Интересно, чем ты любишь закусывать. Ты гурман?
Р.  Нет. Я люблю жареную картошку.
М.  А я рыбу и овощи. И ещё арбузы. А жареную картошку – не очень.
Р.  Я хоть и толстый, но в еде непривередлив. Как видишь, картошка меня вполне устраивает. Знаешь, Мариша, с твоим даром общения и умением создать настроение я что-то не верю, что ты одинока. Не обманываешь меня?
М.  Нет, не обманываю. Я люблю сочинять, но не до такой же степени. А как я тебе на мотоцикле? Какой я штурман?
Р.  Не знаю, как штурман, но девчонка классная. А как тебе моё фото? Почему молчишь?
М.  Милый мой! Нет слов! И форма, и цвет, и упругость – всё супер! Почему ты так далеко? Приезжай ко мне! Эту встречу, клянусь, будешь помнить всю жизнь! ( Играя роль, уже замечала, что нотки становятся всё искреннее и искреннее, и уже не понятно, где игра, а где чувства, всё переплелось и сроднилось. Неужели она начинает в него влюбляться?)
Р. Увы! Пора прощаться. Скоро мне уже домой. Сейчас помоюсь в душе и поеду. Не хочется прощаться с тобой. Мариша, я рад, что ты у меня есть. Честное слово.
М.  Пока, Ротвейлер!
      Марина отложила телефон и задумалась. Всё шло совсем не так, как она рассчитывала поначалу. В её планы входило только общение и бесстрастное наблюдение за ходом интрижки, а тут интрижкой уже и не пахнет. Как воронка, засасывали её смски, оплетали руки и ноги, сковывали движения воли, туманили голову. Или она так умеет вживаться в роль? Или это самовнушение? Что же это такое, чёрт возьми? Посторонний человек прокрался к ней в душу, поработил, стал частью её сознания. А ведь ещё не было ни разговоров, ни встреч, она даже голоса его не слышала. К чему всё это приведёт? Напишет ли она книгу – ещё не известно, но её собственный любовный роман уже не за горами. Сказать кому-то – посмеются. Не смеётся только Светлана, смотрит на неё, грустно улыбаясь, и молчит. Что тут скажешь? Ей всё ясно. Не ясно только Марине, куда заведут её эти смски.
      Не ясно и Семёну. Он сидит в трамвае, просматривает телефонные сообщения, эти буковки, переполненные откровениями, Некоторые с сожалением стирает и произносит вслух, обращаясь к самому себе:
      - Нужно купить карту памяти… Уничтожать такое рука не поднимается… Эх ты, Ганфайтер!
      Прошёл месяц, но звонки всё продолжались. Звонили старые знакомые, но объявлялись и новые, которым просто необходимо было время для обдумывания: звонить – не звонить? Одни чувствовали себя уверенно, рассказывали обстоятельно о том, какие они сексуальные, как кипит в них энергия, а другие, видимо, краснели, бормоча в трубку, но перезванивали вновь и вновь, пока не надоедали хуже горькой редьки. И лишь Ротвейлер почему-то не надоедал.