Дом

         ...Добротно и с душой построен, где сруб поставленный на век, он для семьи и счастья скроен, сему творенья - человек! Послевоенная постройка стоит на берегу реки и обрамляют стены стойко, открытость вольной простоты. Прозрачность вод и плеск игривый, где унесёт тебя на бырь и поразит в разливе дивный водоворот и неба ширь. Лежать на спинке без движений и замерев под пенье птиц, тебя ведёт уже теченье по глади сказок, небылиц...

        На фронте мне было понятно, что жизнь отдам я до конца, за горстку той земли где пятна, от крови, гари и нужды. Был в 43-м тяжко ранен, лежал с погибшими два дня, мой друг не верил, что убили и чудом вызволил меня. Под грудой трупов павших братьев и куче кровяных бинтов, я тяжело дышал, но верил, что умерать - не был готов. А после многих операций, где оживляли спинной мозг, мою простреленную спину заштопали, как старый холст. Во мне осталась куча дырок на память, где на смерть стоял, они в свищи образовались, но только я не отступал. Там полегло солдат Советских так много, что бросает в дрожь, а Курская Дуга до смерти, мне память резала, как нож. С таким диагнозом увечий я тяжело, но стал ходить; на костылях, а после с палкой, затем детей смог породить. Женился даже так удачно, что про'жили до тех седин, где отпечатком 3-х детишек, коснулся счастия вершин! А внук, конечно долгожданный!, его я с рук не выпускал, одарен щедро той любовью, которой сам - не получал. В дом куплены с душой игрушки, дед пенсий многих не жалел, а льгот заслужено немало, растратить на мальца сумел.
          Веселье пьяное в разгаре, нас четверо парней, две дамы, а летний вечер удался', вино допитое до дна, пора наверно расходиться?, а лучше, было бы, вчера! Ребятам очень интересно и любопытство гложет всех, наверно манит приключений запретный смысл, как сладкий грех. Мной вновь рассказана причина, моих бессонных тех ночей, что не смыкая глаз кручина, заставит трепетать сильней. Моментно принято решенье и всей весёлою толпой, мы мчимся осмотреть наглядно, что так тревожит мой покой. Заехав по-пути за водкой и 3 бутыли прикупив, для храбрости не помешает, одну походу осушив. С подругой я держусь по-масти, она постарше, хороша'!, такую удержать непросто, я постараюсь, как всегда. Один с Афгана дембельнулся и широка его спина, нас двое могут поместиться, моя нога - его рука! Второй - гроза дворов в Отрадном (мой тёзка), жуткий хулиган, при мне раскидывал автобус и всех пинками выгонял. А звали его просто- Заяц, хотя на вид он богатырь, но хитрый и конечно храбрый, а ростом, как огромный штырь. А третий парень - мой товарищ, он не был знаменит ничем, а вес набрал уже с годами и полномочий, между тем... Валера Круглый - славный парень, он больше всех переживал, что вдруг окажется всё правдой, про страшный дом, что нас так ждал. И вот, мы к месту подъезжаем, дечвонок хохот вдруг затих, собачий лай нас не встречает и ветер почему-то стих. Микроавтобус типа RAFик с водителем затем исчез, ему добраться ещё надо, обратно, а дорога в лес. Напуган и наверно сильно, не взял с нас даже чаевых,  седые волосы обмокли, из-за рассказов пагубных. Ключей с собой не оказалось, решили лезть через окно, стекло мы сняли аккуратно, но только треснуло оно! Примета явно не из лучших, есть для начала разогрев, а нервы были как на струнах и путь, что в ночь преодолев. Пролезли все через окошко, попав на кухонный уют, а рядом сени в мрачном свете, скрипели - что давно нас ждут. Включили свет, вещей убранство оповещало склад семьи, заметно не было мещанства, простыми все были людьми. На сте'нах фотографий давних, в громадных рамах под орех, весели родственники прошлых и столетий тех. А жутковатый взор смотрящих пронзал до глубины костей, вопрос таился и желанье - прогнать непрошенных гостей...         
Играли в карты, девки с визгом, носились голыми от нас, наверно храбрость растерялась, наигранность убавит шанс. Понятно каждому из наших, что скоро мы устанем все, допьётся водка, станет скучно и ляжем спать навеселе. Вот так и вышло, каждый занял одну из комнат без дверей, дом расположен в смежном стиле, который сплачивал людей. Одно условие озвучив, я постарался вразумить, что в сени старые при входе, наверно лучше не ходить. Магнитофон играет Сандру, мы слышим звонкий голосок, но он становится всё тише, я засыпаю под шумок...
        Не помня, что было в начале, я просыпаюсь в полутьме, а разбудили руки Светки, что так знакомы были мне. Она испуганно шептала, что очень страшно ей сейчас и в ухо странно бормотала про ангела, что отмолит нас. И в тёмном, гробовом молчанье, мы слышим ровные шаги, скрипят те доски половые, что были накрепко прибитыми. Я узнаю эту походку, дыханье, промежутков шаг, а открывая твёрдо сени, он ростом мерился в косяк. Я это знал, только не видел, его скрывала темнота, при жизни был он очень строгим, но мне досталась - доброта. Не спал никто из всей компашки, прислушиваясь и дрожа, просили, нет молили! разом, когда наступит 5 утра! Боялись даже шевельнутся, о чём тут было говорить?, по коридору кто-то ходит и может, хочет всех убить? Руками в стены упираясь, бродил он буд-то часовой, от болей ноги разминались, сон был от этого скупой. Но вот и первый лучик света пробился в тёмное окно, шаги утихли, дверь закрылась и сени замерли его. Дверь, что так жутко открывалась - увесиста ( массива дуб ) её навешивали трое, а петли - ломом не свернуть! Бежали лихо и от страха, забыли многие штаны, а после я  ходил за ними (а все были, героями...)
         Уже дом почти достроен, будем жить с Тамарой в нём, не хватает лишь песочка, утром привезут бетон. Я махнул рюмец со спиртом из большого чайничка, носик был отколот мною об края стаканчика. Запрягаю лошадь чинно, с вечера накормлена, воз добротный и насыплю с горкой, прямо с берега. Поздний вечер и стемнело, по тропе  спускаемся, ехать там до мыса близко, неспеша управимся. Жаркая стоит погодка, искупаться хочется, вот отсыплю сколько нужно, дело и обмочится. Тихо, выпь кричит за ивой, плеск воды размеренный, я на место уже при'был, взял ведро уверенный. В этом крае мелкой речки и залив Москва - реки, глубина тут небольшая, ловятся пискарики. А луна нам светит ярко, фонари здесь лишние, да домов всего с десяток и не ходят пришлые. А песок речной - удобный, мелкий камень, ра'кушки, их под смесь залью погуще, будет цоколь в катушки. Накидал почти повозку, шины в ней просевшие, второй раз мне ехать стыдно, не поймут, не грешные! Мог в колхозе сколько нужно, да купить недорого, раз живу на берегу я, что не взять!, немного-то? Пару я лопат закинул и решил закончить труд, перекуром заключаю договор хозяев тут. Как накаркал!, только в спину я почувствовал упрёк, лошадь захрипела  громко, на дыбы встал мой конёк. Я таким его не видел, он рванув перевернул, тяжеленную  повозку и песок весь вытряхнул. И поводья не удержишь и догнать я не смогу, что его так напугало? ну никак я не пойму. Жуть меня одолевает, с фронта весь испуг пропал, люди рвались рядом в клочья, многово!, что повидал. Ну а тут иное чувство, я партийный, не крещён, только вижу обернувшись, чем был конь мой так взбешён! Та река, что мне казалась, была тихая всегда, заводь в небо извергалась в очертанье мужика! Он стоял по середине, водинистый, с бородой, руки ровно на грудине он сложил и был немой. Из воды и отраженье, молча тряс он головой, в знак наверно недовольства, что нарушил я покой. И без лишних слов я понял, да забыв про раны все, быстро ноги оживились и бежали, как во сне!
        За всю жизнь не брал чужого и детей тому учил, а увидив водяного - договор наш закрепил.

       06.03.1914г. - 02.09.1979г.