Медитация на мысли Василия Розанова 784

"Пароход еще стоял. Я сел на койку и вытер холодный пот. "Что это такое? что я видел? Параскева-Пятница - студент - Василий Блаженный - археология - Сера-пиум. Что за чепуха?" Но безопасное чувство пассажира, который стоит на якоре, превозмогло беспокойство философа, и, обернувшись лицом к стенке (а я спал на верхнем ярусе морской койки), я вновь заснул крепким сном. И опять шум, но на этот раз стихий. Ночь. Буря. Но наш пароход, хорошей рижской компании, мощно рассекает волны, а я стою около борта со спокойным чувством человека, прошедшего курс физики и механики: "Ничего". Стою у борта, и будто бы борт этот высокий-высокий, а неподалеку, в сторонке, бьется суденышко, совсем не искусное, самодельное, на каких между Архангельском и Соловками ездят богомольцы. И вот снится мне, будто бы мы и не в Рижском заливе, а в Белом море, а пароход-то наш - рижский. Но я всего этого не соображаю, а только смотрю на суденышко. Около мачты, по реям, по каким-то лесенкам мелькают фигуры, и будто назад отдувает ветррм какой-то креп, и все они, эти фигуры, ужасно неуклюжи на море и в то же время чрезмерно испуганы. "Что такое", - никак не могу я разобрать. И вот (прихоть сна) я точно перехожу по волнам и всхожу на суденышко и говорю: "Что вы тут делаете? откуда плывете и куда?" Мне никто не отвечал от смертельного перепуга. Все метались из стороны в сторону, тянули какие-то веревки, кричали, ободряли друг друга, но бодрости ни в ком не было. Это было действительно суденышко, возвращавшееся из Соловков в Архангельск, с доморощенным монахом-капитаном и монахом-лоцманом. Смешные монашеские служки работали за матросов. "Нам и Духу Святому изводилось"...
"Что такое", - думаю. Ветер: - Вззг!... Вззг!... - Точно вой зверя в лесу, точно одушевленное существо. Хлопнула мачта. Ужасный треск. Суетня увеличилась. И как бывает во сне, где нам ни жалко, ни любо, я так же спокойно, будто осмотрев свой департамент, вернулся на пароход: "Здесь суше". И стал смотреть с борта назад и в сторону. "Нам и Духу Святому изводилось", - точно доносилось до меня с гибнувшего суденышка."
  Василий Васильевич Розанов "Иная земля. Иное небо"

Сны сбываются - жизнь - это буря в море -
Плыл по Двине - а оказался в Соловках -
Там близкий друг его - изведал свое горе -
Спустя годы - сны сбываются в годах!

* Василию Розанову, когда он плыл на пароходе по Двине приснился сон о том, что он
на пароходе плыл из Соловкот в Архангельск, и на гибнущем суденышке монах лоцман. Поистине этот сон пророческий,  спустя годы в Соловецком монастыре, где находилась тюрьма был расстрелян его близкий друг - священник Павел Флоренский,  который написал на могильном кресте Василия Розанова слова из Библии - "Не исповеди мы пути Твои. ГОСПОДИ!" Правда, креста Розанова в Черниговском Гефсиманском скиту в городе Сергиев Посад не сохранилось, как и могилы. Она лишь условно обозначена крестом на месте где была. Ибо могилы были скрыты большевики.  Вот с!