Не благодаря, а вопреки... Из цикла Мои соседи

Произведение напечатано в сборнике
"Дороги солнечная нить", Майма,
Горно-Алтайская Республика, 2018;

в литературном и краеведческом журнале
томской писательской организации
"Начало века" №2, 2019

               

                Пусть другой гениально играет на флейте,
                Но ещё гениальнее слушали Вы.
                А. Дементьев

Соседская девчонка была так себе – ничего. Вернее, ничего привлекательного себе не оставила, всё раздарила по щедрости душевной своим двоюродным сёстрам и братьям, которые удались на славу. А она – конопатая, большелобая на пол-лица, с двумя крысиными хвостиками-косичками. Сколько её помню – коленки всегда сбиты до не проходящих корост.
Выросли, разъехались. Я уже и думать забыла о существовании Конопатой, так её во дворе кликали. И ведь отзывалась же.
… Иду как-то по улице южного городка, разомлела от непривычно тёплого солнца, морского бриза, отпускного ничегонеделания. Счастье… И вдруг до боли знакомый голос: «Привет, землячка! Как тебя сюда занесло – ветром отпуска или трудовых будней?»
Передо мной стояла элегантная женщина без возраста. Я сразу почувствовала свои лишние килограммы, так и не согнанные перед отпуском, но ещё больше – свои глубокие морщины, получившие постоянную прописку на моей загорелой физиономии, словно следы боёв прошедших лет. Возраст Конопатой выдавала, да нет, скорее, подчёркивала его достоинство, мудрость, струящаяся из глаз. Статная, элегантно одетая, не смотря на южную жару, с причёской на голове – волосок  к волоску. Узнала я её только по голосу, который не меняется с годами.
Ахи-охи, - как всегда в таких случаях бывает.
Воспоминания…
Она пожертвовала своим обеденным перерывом (ограничилась стаканом  сока), да и я - не располагала свободным временем, ждала автобусную экскурсию.
В разговоре узнала, что работает Конопатая (как-то и неловко её теперь так называть), ни много ни мало, в Департаменте культуры края, курирует изобразительное искусство.
Уже прощаясь, мы вспомнили с ней историю, часть которой была покрыта её тайной детства.
Мы, недоедавшие восьми-десятилетние заморыши рождения послевоенного, знали цену любой сладости. Это из того времени кем-то придуманная присказка:
- Мама, купи мне конфеты «Золотой ключик»…
-На тебе, дочка «Железный ключ» - и подаёт кулёк из серой обёрточной бумаги с круглой карамелью в сахаре «Крыжовник», о которую не только наши молочные зубы ломались, но и отцовы металлические крошились.
Но даже при таком раскладе мы тянулись к красоте и уюту. Думаю, больше всех из нас хотела эстетики Конопатая, девочка с отторгающей внешностью.
Каким-то путём, сэкономив на школьных перекусах, походах в кино, она завладела неслыханным капиталом в 60 копеек. Это даже не полтинник, а на целых 10 копеек больше! Что можно было приобрести на эту сумму в далёкие 60-е? Двести граммов шоколадных конфет или полкило карамели, четыре порции шоколадного мороженого в стаканчиках или 750 граммов фиников. Когда в доме не всегда сахар бывает, а лакомство на последней неделе перед зарплатой родителей — ломоть серого хлеба, сдобренный растительным маслом и присыпанный крупной солью («Экстра» хранилась для торжественных случаев), эта чудачка пошла в «райпушку» - магазин райпотребсоюза и купила там… набор картин русских художников XIX века на мелованной бумаге формата А3. С каким трепетом она перекладывала эти репродукции, любуясь красками. Показывала их во дворе, но не всем, а только тем, в понимании кого была уверена. Мы, сопя носами, восхищались Поленовским «Заросшим прудом», содрогались от «Княжны Таракановой», жалели «Детей, бегущих от грозы». Чувствовали на языке вкус винограда, рассматривая картину Карла Брюллова «Итальянка, снимающая виноград».  И даже известное по обложке «Родной речи» 3-го класса «Утро в сосновом лесу» Шишкина видели иначе, чем на уроках чтения. С каким таинством разглядывали девушек «За ворожбой». Все картины произвели на нас восхищение, даже «Ворожба». Но мы недоумевали, почему здесь, среди этой немыслимой красоты, находится картина какого-то Петрова-, да ещё (фу!) -Водкина. «А пацаны-то голые…», - разочаровано протянула одна из сверстниц, у которой было четверо братьев, и все мал-мала меньше. Это зрелище её озадачило – зачем тратить краску и бумагу на то, что и так её окружает каждый день в очень неприглядном виде, особенно когда меняет грязные штаны будущим защитникам Отечества, как любовно называет своих сыновей папка.
Вот этот Петров- да ещё и -Водкин стал поводом домашнего скандала. Мать, строгих правил женщина, покачала головой, узнав цену искусству. Просмотрела все репродукции. А на последней взгляд матери потемнел. «Не рано ли ты об этом задумалась?!», – словно пощёчину отвесила. С ожесточением смяла «мальчишек» и бросила в угол, поближе к печной дверце. А потом сидела некоторое время молча, упустив усталые плечи и сложив, натруженные от непосильной работы, руки. Что-то не укладывалось у неё в голове…
А Конопатая ещё больше стала интересоваться изобразительным искусством, читать книги, писать свои наблюдения. Наступила пора определяться с профессией. Зная, что её не поймут ни в семье, ни в обществе, получила вполне земную и почётную в то время профессию учителя истории. Защитила кандидата наук по истории искусства эпохи возрождения. Прошла свой профессиональный путь от пионервожатой до Краевого Департамента культуры, не расставаясь с изобразительным искусством. Сама никогда не держала кисти в руках, но с лёту могла прочитать лекцию по любому разделу живописи, сделать качественный анализ художественной работы современности и безошибочно назвать автора любого полотна.
Смеясь, на прощание заметила: «Ещё не известно, как сложилась бы моя судьба, если бы не мамина жёсткая оценка работы Петрова-Водкина? Я ведь после того случая поклялась себе, что буду знать об изобразительном искусстве всё!»
И, похоже, слово своё она сдержала…



12 марта 2015 год