Однажды на толкучке дней

Однажды на толкучке дней,
в потоке суеты,
ко мне внезапно подойдут
и спросят: "Это ты?"
И я, застигнутый врасплох,
промедлю, и на дне
бедовой памяти моей
зажжется свет в окне
полузабытого жилья,
что взяли мы взаймы
у бога, города судьбы,
у лета и зимы.
Там пара стульев да кровать,
да стол, да книжный шкаф,
да наша псина, волчья сыть,
та, что умела говорить,
и петь, и в стенах норы рыть,
и лучшей доли ждать.

Мы не умели долго ждать,
и, не умея жить,
мы стали, каждый для себя,
свой лаз на волю рыть.
И воли я хлебнул сполна,
как беглый раб, до дна,
и мне была она сладка,
пьяна, пьяней вина...

А жизнь без остановок шла,
мелькала шустрая игла,
струилась в пальцах ткань,
шли пионеры на парад,
стучали в барабан,
бродил по городу туман,
и так - за годом год...
Наяривал рояль в кустах
аллегро мимо нот.
Жизнь пролетала впопыхах,
бесцельно, не всерьез, -
так проживают в поездах
или в домах под снос...

Не перервать событий нить,
не переврать житья,
не распороть, не перешить
покрова бытия.
И человеку я скажу:
"Не помню я, кто это был,
кто это все прошел, прожил,-
не может быть, чтоб я..."