Слепая любовь

                Своих детей балующая мать
                От бед укроет и не спросит строго
                При этом не желая понимать,
                Что укрывает деток и от Бога.
               
                Г. Соколов


Родился сын, по нашим меркам,
Четыре триста - вес большой.
Крепыш, сказала акушерка,
Потом, добавила еще,
Поправив на висках кудряшки:
Ведь вы мамаша по всему,
Родили мальчика в рубашке -
Счастливым,  видно, быть ему.

Сынок, и с головы косынка,
О Боже, значит, я смогла.
И по щеке ее слезинка
Избытком счастья потекла.
Родился, и своим рожденьем
Вот -этот краснощекий шкет,
Семейство все привел в движение
За внука - выпил даже дед.
Хотя уже семь лет последних,
Спиртного в рот совсем не брал.
Махнул рукой на все болезни
И саданул большой бакал.
Отец Сергей три дня в гулянке,
Горланил песни и плясал,
Да рвал меха своей тальянки,
А на заборе написал.
И не мелком, а синей краской,
Так чтоб видать из далека,
С куражной эдакой закваской
"Спасибо Маша за сынка! "

В душе волнительное море,
Глотками крупными до дна,
Когда ту надпись на заборе
Она читала из окна.
Здесь за роддомовским порогом,
Ступая в двадцать первый век,
С непрошнурованным восторгом
Родился новый человек.
Ему шагать по этой жизни,
Вершить и удивлять всех нас,
И быть хозяином планеты.
Но это завтра, а сейчас,
Ему расти. Уклад не броский,
Все как у всех,  все как всегда,
Пеленки, распашенки, соски
И серых буден череда.
Тогда безсонными ночами
Мечтами Маша и жила.
Ну, посудите братцы сами,
Как она счастлива была.
И как орлица над орленком,
Порой уже не чуя ног,
Жила надежды нитью тонкой,
Вот дайте вырастет сынок.
Он будет, стройным и красивым,
Он будет знаете каким!!!
И умным и красноречивым,
И всем красавицам любим.
Что спорить, здесь не надо спора.
Не запрещается мечтать,
В мечтах он будет ей опора.
А то, как парня воспитать,
Она пока еще не знала,
Где было ей ума занять.
От предков ей досталось мало,
А муж, ну что о нем сказать,
С любым его считаться мненьем
Ей за всегда не по нутру.
Я говорит одним терпеньем
Любому сопли подотру.
Для непонятливых толково
Я объясняю - дело в том,
Что парня выращу такого,
Все хором ахнете потом.

Такой настрой простой и смелый.
На все вопросы есть ответ.
Такую цель она имела,
И ничего худого нет
В ее потугах материнских,
Во всех стремлениях ее
Пройти дорогою не склизкой,
Однако каждому свое.
До взрослой жизни путь не близкий,
До взрослой жизни далеко,
Где планки выставлены низко-
Там стать хорошим не легко.
За днями - дни, растет по малу,
А с ним привычек снежный ком.
Годам к одиннадцати стало
Понятно, что не мужичком,
А стервецом растет мальчишка.
И все до лампочки ему,
Учеба в школе, дружба, книжки-
Не интересно. Почему?
Задать вопрос легко. Ответа-
Найти задача не легка.
Я предлагаю вам на это
Взглянуть сейчас из далека.
В старь лучше головы варили
На все давался свой расклад.
В народе скажем говорили:
Где лад душевный - там и клад,
Где лад - в семье покой надежный,
Где лад - там спорятся дела.
Лад этот ощутим подкожно
И детворе из под стола.
Им, этот лад питать как губка,
На сколько в душу сможет влезть,
И мерить полнотою кубка,
Конечно там, где лад тот есть.
А там, где нет - вся жизнь в огрехах,
Там призадуматься пора.
И, там где с молоду прореха,
Гляди уж - к старости дыра.
Коль лада нет и проку мало,
Где не взирая на труды,
Согласия не доставало -
Худые вырастут плоды.

Отец Сергей, в семействе нашем,
Не склонен был мутить воды,
За то его супруга Маша-
Легко чинила нелады.
Характер, видимо, от предков
Достался женщине не мед,
Хотя на личико конфетка,
Ей не кладите палец в рот.
Всегда - то, будь она не ладна,
Противоречила в ответ,
Там где Серега скажет - надо,
Маруся тут же скажет - нет.
И там где пресно, Маше - кисло,
А там где бело, ей - черно.
Найти в ее поступках смысла,
Сергей отчаялся давно.
Оно, конечно, без скандалов
Пройти по жизни мудрено,
Таких семей на свете мало,
И то, пожалуй,  лишь в кино.
Где лада не находят двое,
Там с перспективами облом.
А дело вылезло худое,
Как показала жизнь в другом.

Малой сынишка их Андрюшка
Меж тем поспешно подрастал.
Растить ребенка не игрушка
Чтоб человеком путним стал.
А тут гляди ка как нарочно,
Безумно любящая мать,
с безцеремонностью дотошной,
Мальчишку стала баловать.
Там где отец накажет строго
Или ругает поделом,
Там мать вступает на подмогу
И закрывает подолом.
Он хоть и мал, да понял сразу
Лафу от матушки своей,
С начала малые проказы,
Потом проступки поважней-
Ему сходили. Норовистым,
Недосягаемым отцом
Подрос Андрюшка эгоистом,
Подрос парнишка наглецом.

Всему на свете есть пределы,
Вот и терпению конец
Пришел. С надрывом перезрелым
В сырую землю лег отец.
Инфарктом по сердцу и крышка.
Пожить бы мог, о чем тут речь,
Когда бы хоть чуть - чуть, нервишки
Его старались поберечь.
Врач головой качал и цокал
От возмущения языком,-
Ведь молодой еще, ведь сокол.
И слезы с глаз и в горле ком.
Чужим то людям дела мало,
Своим бы надо дорожить.
Ушел отец,  отца не стала,
Живым то дальше надо жить.

Вот на таком, примерно, фоне
В семье мальчишка подростал.
Сегодня он ребята в зоне-
Каким он человеком стал?
Воспоминанием икая,
Кто виноват и почему,
За что неладная такая
Судьбина выпала ему.
Отец покойник, был строитель.
Учитель в техникуме - мать.
А он - бандит, а он - грабитель,
А он, аж совестно сказать.
Он рос завистливо,  капризным,
Он не дружился с пацанвой
И все хотел иметь от жизни.
Все! Наплевать какой ценой.
А что же мать, откуда сила
Везде пролезть, везде успеть.
Сынку крутющая мобила
Нужна. Лишь только захотеть.
И Получай! Компьютер - тоже,
Немного только подкопить.
Тебе какой? Что подороже?
Ну, как сынку не угодить.

И о себе она забыла,
Когда из кожи вон рвалась
На подработках руки сбила,
Чтобы сыночку в жизни сласть
Создать, да так чтоб всем на диво.
Всех чтоб от зависти трясло.
Подрос сынок тупым, ленивым
И воровитым, как на зло
А ТАК - ЖЕ подросли запросы.
Какой же выход, как же Мать?
Что тут поделать, научилась
Ложиться к мужикам в кровать.
Кто осудить ее посмеет,
Тому отдельная строка,
Она же Мать!  Ей долелеять,
Ей надо вырастить сынка.
С таким мерилом однобоким,
При воспитании таком,
Подрос Андрюшенька жестоким,
Уже не парнем,- мужиком.
К тому же алчным и ленивым.
Но все равно гордится мать:
"За то с наружности красивый"
Ну, дура, что еще сказать.
Ее устами мед бы кушать.
Красавец тут не дать - не взять,
Вот только девушки Андрюшку
Предпочитали избегать.
Здесь Петям, Мишам и Валерам
Дается шанс повозражать.
А вам захочется примерам,
Подобным в жизни подражать?

А город жил своим укладом
В уюте виноградных лоз,
Разбавленый зеленым садом,
Акаций,  кленов и берез.
Пестрели клумбами бульвары,
Играли дети во дворах.
И вот, как ядовитым паром,
На город навалился страх.
Кому тревогой,  чуть заметной,
Кому то проводом рыдать,
Когда по вечерам бесследно,
Девчонки стали пропадать.
И расползались злые слухи,
Сплетались, правда и обман
И застревали в каждом ухе
Простых,  беспечных горожан.
По фактам заводилось дело,
Перекрывались все пути.
Приказ всем внутренним отделам
Искать! Искать! Искать!  Найти!!!
Когда полковник седовласый,
Об этом зачитал приказ,
Добавил:"Я прошу, найдите,
Все так надеются на вас".
И знаете, они искали,
Забыв поесть, забыв поспать,
И почему-то их "ментами"
Вдруг перестали называть.
И стыла кровь у опер группы
И нервы стали подводить,
Когда истерзаные трупы
Девчонок стали находить.
Полгода, тяжкие полгода,
По городу бродила тень
Неуловимого урода.
И вот в один июльский день:
-Поймали! Говорят,  поймали.
И снова слухи поползли.
Да, говорят с поличным взяли,
В СИЗО собаку повезли.
И кто же он?  Его мы знали?
Стрелять таких бы упырей.
Да люди, вроде бы болтали,
Какой-то Королев Андрей.

Осенний день дождливый,  зябкий,
А у районного суда
Стоял народ, Надвинув шапки,
И напряженно  ждал когда.
Когда казенная машина,
Подъедет будто бы на зов,
И бабий вой и матершина
Сольется с визгом тормозов.
Гнев в выражениях и лицах,
В движеньях рук и желваков.
Судить жестокого убийцу,
Судить, но не давать сроков.
Каким богам теперь молиться
Какой у душегубов Бог.
Толпа ревела:- СМЕРТЬ УБИЙЦЕ,
Чуть не валя конвойных с ног.
Просторный зал, битком народу,
Что негде яблоку упасть
И в коридоре и в проходах,
И за порогом третья часть.
Вот со спиной сидит согнутой,
Раздавленая горем мать.
Не виноватая, как будто,
Вот только головы поднять
И глаз потухших от страданий,
Ей было ой как не легко.
А в зал судебных заседаний
В тугих наручниках его,
Ее сынка вводили двое.
Клеймом позорным для семьи,
Вели по залу под конвоем,
До предназначеной  скамьи.
И слышит мать упреки,  свисты,
И смотрит как на воронье,
И видит мать, как ненавистно,
Все тычут пальцами в нее.
И он раздавленый и кроткий,
Ее Андрюшенька теперь,
Тугим наручником к решетке,
Прикован как опасный зверь.
И взгляд испуганный, усталый.
Бог знает, что ему грядет...
"Встать" четко разнеслось по залу,
И чуть суровей "Суд идет"
Вошел судья:-  Прошу садиться.
И дело толстое на вес
Рукой прикинул:- Да порыться
Придется. Начался процесс.
Три дня шло слушание по делу.
Три дня кипел судебный спор
Где адвокат раскрасил белым,
Закрасил черным прокурор.
Да сколько в этом парне злобы.
Пять ограблений, девять краж
И семь, с жестокостью особой,
Убийств. Мороз по коже аж.
Откуда ненависть такая?
Ведь  мог же человеком стать?
Хотелось видеть бы,  какая
Его на свет родила мать?

А мать сидела в уголочке,
И слезы капали из глаз.
Сейчас хотелось ей сыночка
Еще один хотя-бы раз
Прикрыть собой "Сыночек родный!
Он не убийца,  он не вор!
Кричала. А судья народный
Читал СУРОВЫЙ ПРИГОВОР.