Вилы и рога

 
    Однажды двумя группами человек по 5 отправились мы за черникой на Чёрную Заводь.
Команда спортсменов-ориентировщиков и заводские, из конструкторов да технологов  На первом
автобусе затемно рванули по костромскому шоссе. Всё остальное завертелось как будто в калейдоскопе:
пробежались этак вёрст пять, туда сюда, попетляли   – нет ягоды. В тот год весной были криминальные
для черники-голубики заморозки – цвет и повыбило.  Скучковались, обсудили ситуацию и решили рвануть
в противоположную от Костромы сторону, то бишь на Солодихинские болота к Тверской области. Там-то
уж как пить дать голубикой разживёмся. На попутках, чтобы не терять времени рванули кто как в город,
чтобы успеть на утренний рыбинский поезд. Прилетаю домой, не раздеваясь, перекусил, передохнул минут
десять, не распаковывая рюкзака, и мухой на вокзал. Собрались все, полном составе. Маршрут выверен,
дальше всё тривиально: билеты, предпоследний вагон, шахматы, Рыбинск, Родионово, Солодиха. Это поближе,
чем Акарново, добрались далеко засветло, хотя уже поднакопилась усталость, и то сказать, с четырёх утра
дурью маемся. Прежде, чем идти до упора, в основные голубичные массивы, к заветным местам, решили 
провести разведку боем, углубились прямо по бездорожью на запад за приболоть. Здесь тоже должна быть
голубика, но не для серьёзного сбора, так, начало голубичного ареала. В полном болотном прикиде напрополую
форсировали ручей, продрались сквозь бурелом  и все ведьмины препоны и вышли на собственно болото:
сиротливые сосенки, берёзки, багульник, мшистые кочки, редкие кусты голубики – вся атрибутика налицо,
но на кустах ни голубичинки, очевидно заморозки были глобальными. Пусто. Выбрали местечко посуше,
да и распластались, не снимая рюкзаков. Вилы. Спортсмены побурчали, но мирно, мол, наобещали златые горы,
но не расстроились, стали привал обустраивать с чаепитием и прочими радостями. Мы с Юдиным Толей -
основные провокаторы – за топливом да грибами попёрлись – хоть их набрать. Он что паровоз, рязанский
крепыш, за ним не угнаться хоть лопни, летит, ничего не замечает. Далеко вперёд унёсся, а я еле ноги волочу,
грибы ищу, которых ещё не наросли. Стоп. Смотрю, кости разбросаны – волки пировали. Обошёл кругом,
грудная клетка, мелки кости, поодаль рога лосиные, вернее один рожище о тринадцати отростках. Значит,
четырнадцать лет невезучему лосю было, когда загрызли. Рога я замаскировал, забросал мхом, дальше пошёл.
 Грибов-то мы не набрали, какие-то солодахи, да поганки – тоже неурожай, или не сезон. На обратном
пути отыскал находку, вроде как приз утешительный. Всем завидно было, уговаривали, что бы бросил,
ну, уж нет. С вокзала добирался, так любопытные замучили вопросами, на треть из  рюкзака торчал рожочек.
Тот год единственный был такой неурожайный, на ягоды, а клюква плохо, но уродилась. Мы тогда на других
болотах пировали вологодских да ивановских. Рога. Много лет прошло, а всё ещё не решил, что с ними
сотворить, так и пылятся в кладовке.
К слову: вилы - это безвыходное положение, конец.