Кожедуб

Советским лётчикам-истребителям
Великой Отечественной войны
и самому известному из них -
трижды Герою Советского Союза
Ивану Никитовичу Кожедубу посвящается



Держа в когтях тевтонский щит парил над Русью чёрный ящер -
Шестиголовый Мессершмитт, непобедимый и ужасный.
Тугими струями огня палил нещадно всё живое -
От боли корчилась земля изнемогая в смертном зное.
Он рвал, крушил, пытал и мучил, и дико, злобно гоготал,
Но русский молодец могучий взглянул на змея и сказал:

"Врёшь, не возьмёшь! Черней видали! И даже о восьми башках!
И не таких змеюг хватали за хвост да и об землю - трах!"
Обнял на поле Куликовом огромный вековечный дуб -
И вышли крылья за спиною, и прогремело: КОЖЕДУБ!!!
Надел ремни сарматской кожи и шлем из скифского кургана,
И взмыл, на сокола похожий, в глубины неба-океана.

Словно клинок булатной стали он взрезал воздуха эфир.
Две пушки в крыльях заблистали, кровавый предвкушая пир.
Зима с восторгом впала в лето - из белой стала золотой.
Пронзая время, скорость света он в миг оставил за собой.
Земля в надежде зарыдала, с небес обрушилась вода,
А на челе его сияла, как солнце, алая звезда.

Шарахались в испуге молнии, раскалывая глыбы грома,
Загоготала сила тёмная из чёрных свастик бурелома,
На шабашах визжали ведьмы, с болот вздымались вурдалаки,
Вся мерзость вражьей силы древней, чтоб дать отпор его атаке,
Извечной злобою исполнена, сомкнула строй - к плечу плечо.
Но мрак восставшей преисподней был Кожедубу нипочём.

Его завидев, чёрный ящер открыл огонь из всех стволов,
Снаряды, тучею разящей, порвали шапки облаков,
Из пасти зла дохнуло адом, свинцовый град понёсся встречь,
Пытаясь смертною преградой курс Кожедуба пересечь,
Как стаи, эскадрильи бесов, неслись ему наперерез,
Но на груди его, под сердцем, таился православный крест.

Его крыла, силищи древней, сминали горы и ветра.
Сгибались, как трава, деревья от рёва грозного винта.
Стенали в ужасе века, медведи плакали в берлогах.
Сдурев плясали гопака на небе дева с козерогом.
Мамай дрожал в своей могиле. Наполеон мышьяк жевал.
Его глаза огнём разили, а руки плавили штурвал.

По суше, небу, океанам шёл гул огромною волной.
Непобедимым ураганом он словно ястреб мчался в бой.
Священным гневом грудь теснило, ядро земное колыхал
Вращаясь со вселенской силой мотора пламенного вал.
Все идолы поверглись в прахе, а ледники сорвались с гор,
Когда в стремительной атаке он Мессершмитту в хвост зашёл

И на предельном вираже той битвы, небом не забытой,
С Христовой Верою в душе, поймав в прицеле Мессершмитта,
В тугих объятиях сдавил, сжав мёртвой хваткой руки-трассы
И пополам переломил, и разорвал его на части...
Смотрели в страхе облака как вниз разрозненно летело:
Стабилизатор, два крыла и обездушенное тело.

И грянулись! Качнуло даль! Земля встряслась до основанья!
Порвалась звёздная спираль и пошатнулось мирозданье!
Закурвыркались все планеты, вскричали солнце и луна,
Друг в друга врезались кометы, озёра вспенились до дна,
Взметнули дым вулканов чаши, моря плеснулись через край!
А Кожедуб сказал: "Знай наших! И Русь Святую не замай!"