Явившийся

Асфальт измеряя шорохами,
кто-то явился в мой призрачный мир.
Изменил всё то, что мне было дорого,
и даже кое-что заменил.
Он не писал по воздуху манжетами,
и сладости в словах не топил,
насквозь прокурил меня сигаретами
и почти никогда не молчал — говорил.
И что-то нашлось в нём чистое,
не исписанное ещё злом.
Что-то робкое и лучистое,
оправленное в стекло.
И что-то в нём было волшебное,
тягучее, как смола,
и ядовитое, и целебное,
чему противиться не смогла.
И было в нём нечто странное,
оскаленное слезой,
придававшее болезненность стану,
разражавшееся грозой.
И было в нём что-то красивое,
тайком пробираясь в сны,
оно придавало силы мне
и заставляло жаждать весны.
Пришелец кололся осколками,
оставленными ещё до меня,
заржавленными иголками,
когда порывался обнять.
Обманывал с придыханием,
как учили чужие ветра.
Разломы чинил признаниями,
оплавленными в кострах.
И я таким полюбила его,
притянутая теплом,
клубничным дыханием обессиленная,
поверившая, что всё это не было сном.
Он стал моими желанными крыльями,
смыслом, живою водой.
Мне больше не нужно скитаться и жить усилиями.
Я наконец-то вернулась домой.