Приключения философа Талки. День 14-й, 4 часть

…Водные процедуры, ужин, кофе, сигара – все “в преддверии смерти” и с мыслью о Тебе как о спасении от страданий… Картина еще та!

…Ну а если – ты далеко? Да еще и с другим? Крестьянка-то была одна на эшафоте! А ты – не крестьянка вовсе? А, например, главный бухгалтер в фирме? Ходишь ежедневно на работу, весь день корпишь над мудреными бумагами, пытаясь сэкономить работодателю лишний рубль, а вечером, уставшая, готовишь ужин, после увлеченно рассказываешь мужу о будничных историях в своей конторе? И тебе невдомек, что кто-то далеко у берега реки с чашкой кофе и сигарой в зубах – готов к подвигу “в преддверии смерти и с мыслями о тебе?” Что же выходит – смех один? А если даже и знаешь об этом – что подумаешь? – “Чокнулся “философ”? Вот, если бы был директором и зарплату поднял – тогда – да, молодец! А то учудил – сидеть и думать обо мне…Бездельник.”

… Все ж-таки у Мозга есть свои преимущества перед Душой! Подобные “картинки” приводят милую Мадемуазель то в отчаяние, то в тоску, то в ярость. А Джентльмену это все одно: думает как ни в чем не бывало и выводы свои логические преподносит. Вот и сейчас спокойненько так заявляет:
- Истина о смерти касается только тебя, философ. Ни крестьянке, ни главбуху до нее дела нет. Еще неизвестно – нужен ли ты был крестьянке. Может, лучше было бы, чтобы ее …того. Муж-то, наверняка, где-нибудь в толпе торчал, глазел. А у бухгалтера свои истины – балансы, годовые и квартальные, и с мужем “баланс” каждый день надо подводить. Некогда ей “страдать от предстоящей смерти.”
Лично я не могу с ним не согласиться. Спорит лишь Мадемуазель:
- Но ведь они – женщины! Им важно знать, что кто-то способен и готов в любую минуту совершить для них Подвиг!
- Так вот пусть муженек ее и совершает “подвиги”, – хладнокровно парирует Мозг, – и она для него пускай “подвиги” совершает. На то они муж и жена. А наш Философ – третий лишний. Прочитал пару виршей выжившего из ума деда – и играет тут роль …шута горохового.
– Тебе не понять, что такое любовь! И что такое смерть. Ты – бесчувственный робот. Думаешь только об одном – о своей никому не нужной логике!
Мадемуазель начинает закипать. Мне становится смешно, потому как правильный, но немного неуклюжий Джентльмен частенько пропускает этот момент, за что огребает немало звонких оплеух.
- Как раз напротив, – бубнит он, – я очень хорошо осведомлен, что есть “любовь” на самом деле – выработанные годами привычки к совместному проживанию и взаимному терпению, одним словом – привыкание, не более того. Я вам об этом имел честь не раз докладывать.
Моя бунтарка уже в ярости!
- Так, знай: вот  это – все что ты назвал - и есть смерть! Вот – против чего борется Хозяин! А ты, тупица, если еще не понял этого, то…!”

Бедный мой Мозг! Скоро он почувствует на себе всю прелесть логики моей барышни… Я же, залезаю в свою норку и, закрыв глаза, любуюсь красотой. “Крестьянки”. Ради спасения которой я готов на все.

-…А ты, тупица, если еще не понял этого, то…!
Красивая блондинка с горящими глазами и выступающими на них слезинками медленно, подавляя рвущееся из груди рыдание, приближается к седовласому джентльмену. Тот в страхе прижимает руки к груди:
- Что вы, что вы! Не приближайтесь ко мне, прошу вас! Вы же не дослушали – я освещал, так сказать, одну сторону проблемы. Другая же сторона полностью подтверждает ваши выводы!
Девушка останавливается, заметно успокаиваясь, хотя взгляд еще настороженный. Джентльмен облегченно вдыхает воздух и немного суетливо, блестя очками с золотой оправой, продолжает:
- Вы абсолютно правы, принцесса моей души, именно такую, в высоком значении, Любовь, и ищет наш хозяин. За свою жизнь он немало повидал всяких “любовей” – от корыстной расчетливости до простого надувательства, от животной привязанности до полнейшего равнодушия. И все это в их мире зовется “любовь”. А все потому, что там позабыли одну простую истину – именно ту, которую я только что имел честь услышать из ваших прекрасных уст – любовь – это пожар, это то, что сильнее смерти. Именно благодаря вам  он стал счастливым обладателем такой любви и, соответственно, знания о ней.
Мадемуазель слушала его с большим вниманием и удовольствием, которое не могла скрыть. Он же, как я уже заметил, в таких случаях потихоньку превращался в “профессора”:
- И, конечно, же не преминул поделиться этим богатством, – в очках его засверкали искорки, – с той, которая, так сказать…по его мнению…И что же мы наблюдаем?  Эта старая дева миссис Марпл не пускает красавца Эммануила к нам в гости! Он вынужден трусливо прятаться в цветах, в то время как вы поете так славно, так превосходно – и все для него!