Песнь о княгине Ольге. Последняя месть

Остыть не давая древлянским следам,
Свои изможденны дружины
Бегущим до самых ворот по пятам
Гнала неуёмно княгиня,
С наскоку послав их взять город на щит.
Но приступ поспешный был дерзко отбит.

Тут Ольга всю рать понапрасну ложить
Под стенами впредь не посмела;
Но город что лесом глухим окружить
И ждать терпеливо велела.
Сама же в раздумье немом до утра
Укрылась от взоров под сенью шатра.

Но первой лишь искрой блеснула заря,
И с одра багряного встала,
Княгиня, отмщеньем единым горя,
Вновь войско на приступ послала.
Но тщетно бросались на смерть словно львы -
Вернулись со срамом и еле живы.

Но с пущим упорством на следущий день,
Невзвидевши белого света,
Вновь рушилась Ольга на Искоростень.
Так в бранях уж кончилось лето,
Но меч и огонь, и голодный измор
Всегда неизменный встречали отпор.

В свирепом бессильи в мечтах пепелит
Гнездо непокорных княгиня
И взором в надежде щербину сверлит
В стенах неприступной твердыни.
Напрасны потуги - не виден изъян,
И гинет в отчаянье киевский стан.

Уж топки от крови незваных гостей
Столицы древлянской пороги;
Уж витязей верных жемчужных костей
Курганы сложились высоки.
Но к времени срок годовалый пробил,
Как Игоря Мал вероломный убил.

И вот полуночью княгине в шатёр
Дух мужа из мрака явился,
Над спящей свой плащ теневой распростёр
И змием над слухом склонился,
Ужасное что-то шипел ей всю ночь,
Покуда рассвет не прогнал его прочь.

От ночи до ночи надломленный Мал,
Из битвы на смертное ложе
Без чувств изнесенный, кошмарам внимал;
Злой сон его мучил, тревожил:
Всё видел он с неба пылающий град,
И нивы родные, что в пекле, горят.

Вдруг грёзы прервались, когда во дворец
С посланьем от Ольги надменной
Ворвался нечаянно срочный гонец.
Призвал его Мал пробужденный:
- Что нам, буревестник, сегодня принёс:
Надежды лучину иль повод для слёз?

Гонец с позволенья в сей миг огласил
Княгини изменчивой волю:
«Дружины мои лишь исполнились сил,
А вы изнеможете вскоре.
Ужели задумали вечно сидеть?
Так высидеть впору лишь верную смерть.
Все веси иные без боя сдались,
Орут свои тучные нивы.

Лишь вы как на гибель в тюрьме заперлись!
Лишь вы непокорны, ретивы!
Ужель не страшны вам ни жажда, ни глад?
Ужель вам не жаль ни народа, ни град?

За мужа обиду отмстилась я всласть,
И тошно от пролитой крови!
Мехов не хочу я, ни злата, ни власть!
Лишь жить во взаимной любови
Да ради покорности малую дань,
С какой не скудеет дающего длань.

Вам тягостен игорев будет побор -
Вы ныне в великом разоре.
Но в знак примиренья пускай каждый двор
Нам в дань приготовит не боле,
Чем голубя три, по три ж воробья.
И будем довольны дружина и я!»

В тенетах сомнений запутался Мал,
Растерянный счастьем нежданным.
Вопрос, как палач, его думы терзал:
"Что скрыто за данью сей странной?
Иль в киевском войске уж нечего есть?
Где хитрость коварная спрятана здесь?"

Но, медлить не смея, он отдал приказ
Исполнить княгини желанье.
К исходу ещё не приблизился час,
Как в общем людском ликованьи
Покорности откуп наивных древлян
С послами отправили в киевский стан.

В древлянском обозе всех краше пичуг,
Всех прочих пернатых нарядней,
Украшенных в бисер, повитых в жемчуг,
Сам Мал из своей голубятни
Для Ольги троих голубей приберег,
Белее чем во поле девственный снег.

Княгиня приняла древлянских послов
С радушьем и честью великой,
И с множеством льстивых и ласковых слов
Назад отпустила к владыке,
Велев передать: «Не наступит рассвет,
Как выполню данный пред вами обет».

Сама же велела немедля раздать
Всем войнам по собранной птице,
Их лапы промасленным трутом связать
С промокнутой в серу тряпицей
И ждать, затаившись, полуночный час
Покуда им новый поступит приказ.

Древлянский народ ликованьем встречал
Торжественных вестников мира.
Треск бочек медовых везде зазвучал
В предвестье грядущего пира,
И пил за спасение Искоростень,
Покуда к концу не приблизился день.

Но только в чернеющем небе луна
С Путём обвенчалася Млечным,
Весь город оковы хмелящего сна
Одел в небреженье беспечном.
Лишь стражники, долгу верны своему,
Впиваются взором в кромешную тьму.

Полночь наступила. В немой тишине,
Другой зажигаясь от друга,
Враз вспыхнули тысячи тысяч огней,
Над всей необъятной округой,
Собой опоясав небесную высь,
Стрелой вдруг калёной на град понеслись.

Не с неба жаровни в ночной звездопад
Что угли посыпались звёзды -
То птицы, неся огнедышащий плат,
В родные направились гнёзда,
И, в миг облетев неприступный забор,
Не чая, зажгли каждый в городе двор.

Ужасен явленья природного вид
Та ночь с содроганьем узрела:
С простора, что брызгами лавы покрыт,
Обратно в потухшее жерло
Сбирает те брызги огромный вулкан
И вновь закипает, как огненный чан.

Что плеть истребленья, бушует пожар,
Бичуя небесные своды.
Весь город удушья окутал угар,
Вскипели в колодезях воды;
Средь пламени мечутся тени людей,
Но тают, спасенья не видя нигде.

Княгиня, любуясь, как град догорал,
Взяла торжествуя огниво;
Тех птиц белоснежных, что выслал ей Мал,
Сама запалила ревниво,
И, зря на дворца задымившийся кров,
Их бросила в воздух, как в печь свежих дров.

И тут же, им вслед указуя рукой,
Взять град беззащитный велела.
И хлынула рать полноводной рекой
Доделать жестокое дело:
Древлянское племя пятой додушить,
И кровью древлянской пожар дотушить.

Князь Мал, из горящего глядя окна
На муки древлян равнодушно,
Узнав воплощение вещего сна,
Судьбу свою принял послушно.
Вот рухнул дворец как подрубленный столб,
И ветру остался лишь пепла сугроб.

Так Ольга исполнила кровную месть,
Сдержав Малу данное слово:
Древлян сокрушила, избив их не счесть;
Иные гремучи оковы
Влачили, рабами встречая рассвет,
Дорогой на Киев телегам вослед.