Сказка о Генри

Всё, что было - не упомнить, память в кольцах, кольца - в море, то колышет мерным сонмом волн гористое кипенье... Вдоль домов крадется Осень, свора бьется у порога - каждой ведьме доводилось им плеснуть по следу зелье.

Я не знаю, что за трубы поднимают их с рассветом, я не знаю, что за громы порождают этот грохот - только знаю, что за ними - глаз да глаз - несется Генри, Генри-дьявол, Бог Рогатый, предводитель ярой своры. Свора, Дикая Охота, это - лютость, это - ярость, сотня всадников несется через небо грозным гулом, я не знаю, что бывает, если лета не дождаться - только знаю, что не станет место пустовать на стуле.

Он приходит грозной ночью (высверк молний чертит окна), он садится у камина, и молчит, молчит - часами, я не знаю, что случится, если молвит он хоть слово, я не знаю, что так тянет Генри к дому у причала. Дом мой - пол, четыре стенки, в чердаке - мышиный шепот, волны осенью, смелея, подбираются к порогу, дом мой - это что-то вроде склада очумевшей белки - книги, платья, побрякушки, вещи сложены - в дорогу, дом мой - это литры кофе, коньяка бутылка, свечи, дом мой - это что-то вроде позабытого мальчишки...

Я не знаю, что такого в этом доме Генри лечит, я не знаю, для чего он Свору к этим окнам кличет.

Год за годом, век за веком, взгляд ко взгляду - обещаньем. Возвращется Охота, замирает у причала, застывает медным звоном, остывает лунным светом. От конца веков к началу - протяни в ладонях ленту, поднеси хмельную чарку, поднеси краюху хлеба. Вьются словом Генри чары, истекает словом лето, быль собой сменяет небыль, замирают в ветре сосны. Возвращайся, где бы не был, если за порогом осень, если мгла встает дозором от рассвета до рассвета - возвращайся. Я собою чарку выплесну по следу.