Я шестьдесят весёлых лет. Окончание

Здесь алыча!  Вот ананас!
Варенья! Вишня! Всё для вас!
А на огромном подоконнике соленья!
Вон помидоры! Огурцы!
Редиска! Боже мой! Творцы
Каких искусств сплели сие произведенье?

А вина! Вина от и до!
Бутыли фьяско и  бордо!
Бургунди-классик и изысканная кьянти!
За рейнской скромный клавелин
В них шардоне и саваньин,
Пино-нуар, труссо, лагрейн! Вы только гляньте!

Здесь я обязан кроме стол
Вам описать дубовый стол
И уж потом мы остановимся на столах
Стол раздвижным был и на нём
По вечерам, а чаще – днём
Катали тесто из муки любых помолов.

Стол был огромен! Для орла!
Оставлен там, где умерла,
Моя великая и маленькая мама
В тот вечер был раздвинут он.
За ним я видел трёх персон
Вполне достойных столь роскошного Пергама.

В военной форме, свеж и юн
Красавец, свет очей, Баюн!
А рядом с ним неотразимая наяда!
Смотрелась пара – как одно!
Звучал орган, лилось вино
И вечер сказочный стремился стать балладой.

А третья – женщина в летах.
Ей сыном был военный птах.
Она к нему сюда явилась на свиданье!
С девчонкой свёл их самолёт
И вместе проведя полёт
Они решили так держаться в испытаньях.

Далёкий край, чужой устав.
Как всё устроить не пропав?
Сюда летела эта девочка на курсы.
А мать схватила адресок,
Что дать знакомый мамы смог.
Так мне явилось это чудо вместо бурсы.

Бурса, бурсе, бурсы, бурсой…
Я был сражён её красой!
Таких красивых, мне казалось, не бывает!
Я ей предсказывал судьбу
Смотрел в подзорную трубу
И вдохновенно врал! Смотрю: она зевает!

А Саша – Сашей звался гость –
Стал другом мне – в общеньи прост
Он в городке военном был специалистом!
Пройдут года – тот городок
Узнает мир! Но в тот денёк,
Что он гостил у нас, вокруг всё было чисто!

Да! Я тогда не знал диет!
Поел, попил за много лет!
И вот теперь, когда вокруг одни диеты,
Мне часто снятся гусь и рис,
И та певунья  - мой каприз!
И греет сердце мне воспоминанье это.