Помните! Муса Джалиль Варварство

     Они с детьми погнали матерей
     И яму рыть заставили, а сами
     Они стояли, кучка дикарей,
     И хриплыми смеялись голосами.
     У края бездны выстроили в ряд
     Бессильных женщин, худеньких ребят.
     Пришел хмельной майор и медными глазами
     Окинул обреченных... Мутный дождь
     Гудел в листве соседних рощ
     И на полях, одетых мглою,
     И тучи опустились над землею,
     Друг друга с бешенством гоня...
     Нет, этого я не забуду дня,
     Я не забуду никогда, вовеки!
     Я видел: плакали, как дети, реки,
     И в ярости рыдала мать-земля.
     Своими видел я глазами,
     Как солнце скорбное, омытое слезами,
     Сквозь тучу вышло на поля,
     В последний раз детей поцеловало,
     В последний раз...
     Шумел осенний лес. Казалось, что сейчас
     Он обезумел. Гневно бушевала
     Его листва. Сгущалась мгла вокруг.
     Я слышал: мощный дуб свалился вдруг,
     Он падал, издавая вздох тяжелый.
     Детей внезапно охватил испуг,--
     Прижались к матерям, цепляясь за подолы.
     И выстрела раздался резкий звук,
     Прервав проклятье,
     Что вырвалось у женщины одной.
     Ребенок, мальчуган больной,
     Головку спрятал в складках платья
     Еще не старой женщины. Она
     Смотрела, ужаса полна.
     Как не лишиться ей рассудка!
     Все понял, понял все малютка.
     -- Спрячь, мамочка, меня! Не надо умирать! --
     Он плачет и, как лист, сдержать не может дрожи.
     Дитя, что ей всего дороже,
     Нагнувшись, подняла двумя руками мать,
     Прижала к сердцу, против дула прямо...
     -- Я, мама, жить хочу. Не надо, мама!
     Пусти меня, пусти! Чего ты ждешь? --
     И хочет вырваться из рук ребенок,
     И страшен плач, и голос тонок,
     И в сердце он вонзается, как нож.
     -- Не бойся, мальчик мой. Сейчас вздохнешь ты
     вольно.
     Закрой глаза, но голову не прячь,
     Чтобы тебя живым не закопал палач.
     Терпи, сынок, терпи. Сейчас не будет больно.--
     И он закрыл глаза. И заалела кровь,
     По шее лентой красной извиваясь.
     Две жизни наземь падают, сливаясь,
     Две жизни и одна любовь!
     Гром грянул. Ветер свистнул в тучах.
     Заплакала земля в тоске глухой,
     О, сколько слез, горячих и горючих!
     Земля моя, скажи мне, что с тобой?
     Ты часто горе видела людское,
     Ты миллионы лет цвела для нас,
     Но испытала ль ты хотя бы раз
     Такой позор и варварство такое?
     Страна моя, враги тебе грозят,
     Но выше подними великой правды знамя,
     Омой его земли кровавыми слезами,
     И пусть его лучи пронзят,
     Пусть уничтожат беспощадно
     Тех варваров, тех дикарей,
     Что кровь детей глотают жадно,
     Кровь наших матерей...

 1943 год - отзвук стих-я - 2015 год

МИХАИЛ КУЛЬЧИЦКИЙ
ВОЙНА - СОВСЕМ НЕ ФЕЙЕРВЕРК

Мечтатель, фантазер, лентяй-завистник!
Что? Пули в каску безопасней капель?
И всадники проносятся со свистом
вертящихся пропеллерами сабель.
Я раньше думал: "лейтенант"
звучит: "Налейте нам!"
И, зная топографию,
он топает по гравию.

Война - совсем не фейерверк,
а просто - трудная работа,
когда,
черна от пота,
вверх
скользит по пахоте пехота.
Марш!
И глина в чавкающем топоте
до мозга костей промерзших ног
наворачивается на чeботы
весом хлеба в месячный паек.
На бойцах и пуговицы вроде
чешуи тяжелых орденов.
Не до ордена.
Была бы Родина
с ежедневными Бородино.
26 декабря 1942 год


БУЛАТ ОКУДЖАВА
ДО СВИДАНИЯ, МАЛЬЧИКИ

Ах, война, что ж ты сделала, подлая:
стали тихими наши дворы,
наши мальчики головы подняли -
повзрослели они до поры,
на пороге едва помаячили
и ушли, за солдатом - солдат...
До свидания, мальчики!
                Мальчики,
постарайтесь вернуться назад.
Нет, не прячьтесь вы, будьте высокими,
не жалейте ни пуль, ни гранат
и себя не щадите,
                и все-таки
постарайтесь вернуться назад.

Ах, война, что ж ты, подлая, сделала:
вместо свадеб - разлуки и дым,
наши девочки платьица белые
раздарили сестренкам своим.
Сапоги - ну куда от них денешься?
Да зеленые крылья погон...
Вы наплюйте на сплетников, девочки.
Мы сведем с ними счеты потом.
Пусть болтают, что верить вам не во что,
что идете войной наугад...
До свидания, девочки!
                Девочки,
постарайтесь вернуться назад.


НИКОЛАЙ МАЙОРОВ
МЫ

Я в жизнь вошёл тяжёлым и прямым.
Не всё умрёт. Не всё войдёт в каталог.
Но только пусть под именем моим
Потомок различит в архивном хламе
Кусок горячей, верной нам земли,
Где мы прошли с обугленными ртами
И мужество, как знамя, пронесли.
 
Мы жгли костры и вспять пускали реки.
Нам не хватало неба и воды.
Упрямой жизни в каждом человеке
Железом обозначены следы –
Так в нас запали прошлого приметы.
А как любили мы – спросите жён!
Пройдут века, и вам солгут портреты,
Где нашей жизни ход изображён.
 
Мы были высоки, русоволосы.
Вы в книгах прочитаете, как миф,
О людях, что ушли, не долюбив,
Не докурив последней папиросы.
Когда б не бой, не вечные исканья
Крутых путей к последней высоте,
Мы б сохранились в бронзовых ваяньях,
В столбцах газет, в набросках на
     холсте.
 
Но время шло. Меняли реки русла.
И жили мы, не тратя лишних слов,
Чтоб к вам прийти лишь в пересказах
     устных
Да в серой прозе наших дневников.
Мы брали пламя голыми руками.
Грудь раскрывали ветру. Из ковша
Тянули воду полными глотками
И в женщину влюблялись не спеша.
И шли вперёд, и падали, и, еле
В обмотках грубых ноги волоча,
Мы видели, как женщины глядели
На нашего шального трубача.
А тот трубил, мир ни во что не ставя
(Ремень сползал с покатого плеча),
Он тоже дома женщину оставил,
Не оглянувшись даже сгоряча.
Был камень твёрд, уступы каменисты,
Почти со всех сторон окружены,
Глядели вверх – и небо было чисто,
Как светлый лоб оставленной жены.
 
Так я пишу. Пусть неточны слова,
И слог тяжёл, и выраженья грубы!
О нас прошла всесветная молва.
Нам жажда зноем выпрямила губы.
 
Мир, как окно, для воздуха распахнут
Он нами пройден, пройден до конца,
И хорошо, что руки наши пахнут
Угрюмой песней верного свинца.
 
И как бы ни давили память годы,
Нас не забудут потому вовек,
Что, всей планете делая погоду,
Мы в плоть одели слово «Человек»!

ДАВИД САМОЙЛОВ
СОРОКОВЫЕ
 
Сороковые, роковые,
Военные и фронтовые,
Где извещенья похоронные
И перестуки эшелонные.

Гудят накатанные рельсы.
Просторно. Холодно. Высоко.
И погорельцы, погорельцы
Кочуют с запада к востоку...

А это я на полустанке
В своей замурзанной ушанке,
Где звездочка не уставная,
А вырезанная из банки.

Да, это я на белом свете,
Худой, веселый и задорный.
И у меня табак в кисете,
И у меня мундштук наборный.

И я с девчонкой балагурю,
И больше нужного хромаю,
И пайку надвое ломаю,
И все на свете понимаю.

Как это было! Как совпало -
Война, беда, мечта и юность!
И это все в меня запало
И лишь потом во мне очнулось!..

Сороковые, роковые,
Свинцовые, пороховые...
Война гуляет по России,
А мы такие молодые!
1961


Рецензии
А кто перевёл с татарского это стихотворение Мусы Джалиля?

Наталья Харина   28.03.2023 05:46     Заявить о нарушении
В интернете нашла,что есть перевод Виктора Гончарова и Семёна Липкина.
Но самый интересный переводчик Семён Липкий.
Всего доброго вам.

Ирина Расулова   28.03.2023 09:01   Заявить о нарушении
Да, я тоже нашла эту информацию. А под утро тоже перевела Мужество Мусы Джалиля.
По татарски название звучит как УЖАС.

Наталья Харина   28.03.2023 13:07   Заявить о нарушении
На это произведение написано 14 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.