In me omnis spes mihi est

Среди одинокой тишины
Я молчал, не произносил ни слова.
Лишь дыхание отдавало в глубины,
И отдавал скрип моего ложе.
Стук запертых дверей…
Звучал на протяжении многих лет.
С ужасов внимал крик ночей
В надежде, что в разуме появится свет.
Я дрожу, не от холода и не от зноя,
Мне не страшно, я лишь не понимаю
Я к себе взгляд пустоты приковывая
И что одинок, я лишь это знаю.
Пустота открывает новые границы,
Вечного темного мира,
Я слышу, как пылают мои ресницы,
Словно музыка в душе моей лира…
Однажды ночью я играл
И пустота внимала пустоте.
Я кого то сам не зная звал,
Лишь бы прижаться ночь, к тебе.
Эхом отдавалось мое дыхание,
Я слушал через окно разговор ветра.
Я убивал, то возрождал мечтание,
А сам раздувая «голос пепла».
Иногда, я слышал вой…
Я не знал, может это я?
На земле влажной и сырой,
Вот вот приходил в себя.
Пустота внимала пустоте,
Никто, больше никто…
Я вешаю себя в темноте,
Сам себя спрашивая: это кто?
Я забытый миром всем,
Встаю и снова сижу на земле.
Забытый и оставшийся с тем,
Что даже не приходит к беде.

In me omnis spes mihi est (латин.)Вся моя надежда на самого себя.