Я вижу...

В поле ночном замерзает полынь голубая,
Неприкрытая добрым снегом от тьмы,
От Луны,чья глазница пустая,
Безразлично глядит со своей высоты.

Я вижу ночами людей, что идут на свет,
По коридорам души среди рваных обоев,
Они не знают,что тьмы,как и света,нет,
Но,как известно,движение лучше иллюзий покоя.

Где все те,кто бросил чайку на тонком льду,
Кто в пламя свечи заманил мотылька,
Кто засахарил заживо пчелку в меду,
Кто агонию гибели их зрит свысока?...

Мое отражение одинаково в ребрах дворцов
И в лужах простой переулочной грязи,
Жизнь уравняет и зрителей, и борцов
В этом мире бинтов и стразов.

Меланхолия рядом, она - самый верный друг,
И вот,по кусочкам,сыплется жизнь под ногами,
Я все же,наверно, лицом изображу испуг,
В длинном плаще пустота ведь давно между нами.

Но чайка помнит еще что зачем-то умеет летать,
И пусть нет в коридорах дверей,но зато есть оконца,
И пчела,пусть раз в жизни,но жалит,опять и опять,
И если на смерть мотылек,то не к свече - исключительно к Солнцу.