Серго и шакро

Кто бывал или гостил в Сухуме, наверное, не раз слышал странное для слуха иногородца произношение чисел с обязательной приставкой впереди каждого числа — цифры «один». Сухумцы (или сухумчане?), обращаясь к собеседнику, до сих пор так и говорят, например: «Дай одну-две конфетки; купи один три-четыре килограмма мандарин». Иди догадайся, сколько там на самом деле подразумевает твой сухумский собеседник!
Кто-то сгоряча скажет, что это слово-паразит. «Ну, конечно, нет!» — возразит житель столицы Абхазии. Без этой фирменной приставки «один» речь местных обитателей будет бедной, неполноценной, она потеряет самобытность и особый интернациональный дух и колорит, присущие городу Сухуму.
Да-да, Сухум! Старики помнят именно такое название города, даже обувь, которую здесь шили в начале двадцатого века, так и называли — «Сухум-Сочи». Но не об этом речь.
Хочу рассказать одну очень правдивую, почти анекдотичную историю, произошедшую в семидесятых годах прошлого столетия, участником которой был мой отец.

Серго, расписавшись в журнале, взял маршрутный лист и, выйдя из диспетчерской, позвал своего помощника Шакро, стоявшего особняком в «брехаловке».
Брехаловкой прозвали облагороженную курилку в локомотивном депо, где на перекур собирались железнодорожники и где обычно мужики травили байки, обсуждали самые горячие новости — от международных и футбольных до самых невероятных житейских курьёзов и производственных происшествий.
Шакро в ответ поднял правую руку и уважительно салютанул своему машинисту пятернёй — мол, шеф, понял, сейчас иду. На прощание он затянулся и выпустил огромное облако едкого табачного дыма на рядом стоящих коллег-курцов, таким образом выражая им своё презрительное «фэ».

С Шакро в депо никто никогда не хотел связываться из-за его горячего, взрывного характера и бойцовских качеств. Он умудрялся за день на работе устроить три-четыре, а порой и больше мелких разборок-потасовок со своими коллегами по самым, казалось бы, безобидным причинам: кто-то не так посмотрел, не то сказал, не туда чихнул. Ни один машинист не хотел брать Шакро в поездку. А из-за своей последней выходки, когда наш герой чуть не пырнул машиниста финкой (благо коллега успел выпрыгнуть на ходу из кабины электровоза) за то, что тот якобы «непозволительным» тоном дал указание по работе своему помощнику, Шакро вообще мог схлопотать срок и угодить за решётку на пару-тройку лет, если бы не Серго, который заступился за молодого парня — спортсмена-боксёра и отъявленного задиру одновременно.
Серго, сам в прошлом спортсмен, чемпион Прибалтийского военного округа, а также Сухума и Абхазии по боксу, рос без отца в тяжёлое военное и послевоенное время и не понаслышке знал, как ломаются судьбы пацанов, получивших воспитание улицы.
Короче, Серго, будучи передовиком производства и одним из лучших машинистов Сухумского участка Закавказской железной дороги, уговорил коллегу (пострадавшего машиниста), а заодно руководство депо, партийные и правоохранительные органы дать молодому парню последний шанс на исправление. Такой шанс был дан, но при условии, что Серго, член обкома партии, сам лично будет заниматься перевоспитанием Шакро. Так молодой мингрельский парень Шакро стал помощником опытного машиниста — армянина Серго.
Это была первая совместная поездка интернационального экипажа, которая на долгие годы сохранилась в памяти друзей и стала ещё одной весёлой байкой знаменитой брехаловки.

Приехав в Адлер и отцепив локомотив от состава, Серго повёл Шакро на обед в местную железнодорожную столовую. В Адлере многие российские коллеги хорошо знали и уважали машиниста Серго, поэтому пропустили сухумских коллег без очереди к кассе для заказа обеда. Серго как обычно заказал борщ, пельмени, компот и три кусочка хлеба. Шакро, доверившись «вкусам» шефа, заказал всё то же самое, но, задумавшись на мгновение, сказал, что очень любит кушать белый хлеб, поэтому трёх кусочков будет мало, и, обратившись к кассирше, добавил с натуральным сухумским акцентом: «Дэвушка, а мне дай, пожалуйста, один пять-шесть кусочков хлэба! Спасиба!» Кассирша, учтиво улыбнувшись, ответила: «На здоровье! Пожалуйста, проходите, присаживайтесь за свободный столик. Обед сейчас вам принесут. Приятного аппетита!» Серго попросил Шакро сесть за ближайший стол, а сам на минуту отлучился.
Помощник с хорошим настроением, широко улыбаясь, сидел за столом в ожидании наставника-шефа и вкусного обеда. Он был рад тому, что для него наконец началась новая светлая полоса в жизни и все невзгоды уже позади. Одним словом, Шакро был счастлив, и, казалось, ничто не могло омрачить его настроения.
Вскоре улыбчивая симпатичная официантка принесла поднос с заказом Серго и тут же — поднос с заказом Шакро.
Вдруг на лице Шакро возникло удивление в виде широко раскрытых глаз, раздвинутых бровей и слегка перекошенного оскала. Официантка, обратив внимание на резкую смену настроения гостя, с тревогой спросила, мол, не случилось ли что. Шакро, демонстративно выставив перед собой обе руки, почти театрально произнёс:
— Дэвушка! Это что такой?
— Ваш заказ! — ответила официантка и, робко подняв с подноса листок, вслух прочла его содержание: — Борщ, пельмени, компот и хлеб. Всё правильно!
— Что правильно? Я сколько там заказал? А здесь сколько? — взорвался Шакро.
На шум подошли кассирша и заведующая столовой. Как раз вернулся и Серго:
— Что случилось, Шакро? — спросил машинист.
— Ты представляешь, батоно Серго, я заказал один пять-шесть кусочков хлэба, а мнэ принесли полбуханки! Я что, слон? — выдал Шакро, для пущей убедительности и своей правоты артистично указывая двумя руками на тарелку с хлебом.
В зале воцарилась мёртвая тишина, которую нарушила официантка.
— Не полбуханки, а двенадцать кусочков, как вы и заказывали, — девушка дрожащим голосом прочла из листка-счёта. — Хлеб: один плюс пять и плюс шесть — будет двенадцать?
— Ты что, дорогая, это всё прибавила? — догадался Шакро.
— Ну да! — тихо, почти шёпотом произнесла официантка.
Уже через мгновение тревожное напряжение в столовой сменилось диким хохотом всего зала. Смеялись все, да так, будто в столовой выступил сам великий комик Аркадий Райкин. Шакро засмущался, виновато опустил голову, но, придя в себя, молча жал руку официантке, которая долго не могла успокоиться, но уже от смеха.
С тех пор Шакро, заходя в «брехаловку» или находясь на территории соседней республики, старался в разговорах аккуратно произносить ту злополучную фирменную приставку «один».

21 декабря 2014 года