***

Все возздается с тройною силою, и хлещет резче, и бьет больней. Я вижу это, дрожу, словно лист осиновый, а ты в ловушке стальных дверей. Нет сил помочь, и сама я сломлена, не вытащить, как бывало встарь. Ты бьешься в клетке, как тигр пойманный, она теперь дрессировщик-царь. Ты ищешь выход, как я когда-то, бежать пытаешься, но увы. И мне жутко, помня тебя солдатом, тело видеть среди травы.

Нет, не любовь, все прошло и вырвано, с большим клочком моего нутра. Просто в то время, как мечешься тигром там, молюсь, чтоб лишь дотянул до утра. Мы до сих пор с тобой цепью скованы, и знаю прекрасно, когда где болит. Но нет ключей от запертых комнат среди глупых страниц и старинных книг. И будь возможность, клянусь всем миром, я приняла бы себе всю боль. Мне жутко видеть тебя разбитым, пойми, сама же была такой.

Ты помни, брат мой, что время лечит, пусть оставляет порою след. Придешь однажды домой под вечер, и вдруг отметишь, что боли нет. И, впустив ветер гулять сквозь комнат, пусть выметает давнишний сор, ты позвони мне тогда и вспомни,что я пойму, как никто другой.