Главные загадки

Разумный человек, кто ты, возник зачем?
Откроешь ты когда-нибудь забрало, снимешь шлем?
Ты сам себя познать давно пытаешься, желаешь,
Но до сих пор кто ты, зачем – не знаешь.

Давно два рода было лишь: ты – кроманьонец иль неандерталец,
Как тот, так и другой, неутомимый был скиталец,
Между собой соревновались – так положено в природе,
Кто лучше в генетическом-то своём будет коде.

Победу одержал, знай, кроманьонец – не неандерталец,
Жил, развивался – стал он homo sapiens,
Когда ко многому стал проявлять свой интерес;
Не понимал он, почему в сем мире он, как вид, один, а палец
Он на руке своей зрел в окружении других собратьев,
И во Вселенной, он считал, должно быть многократье,
Космическое скоро на себя надел он платье,
Где живут ему подобные - миры хотел узнать те.

Ведь, он считал себя венцом природы,
И сам себе он сочинял хвалебны оды,
Эллины своим телом бурно восхищались,
Восторги те их в камне-мраморе остались.

Потом религия всё круто изменила,
Люд красотой душа бессмертная пленила,
А телу функцию оставили её лишь оболочки,
Но не спешите ставить вы на этом точку:
Теперь был человек-то у природы не венец,
Не эволюция его взрастила, а создал Творец.

И, ведь, не только человека, а весь мир
Он по понятиям своим нам сотворил.
Так развенчали человеческий кумир,
Что он главнее всех, над всеми он царил.

Но так или иначе, на Земле он вид один,
И сам себе во всём он господин,
Но без борьбы, ведь, видов обречён он, пропадёт,
Он загнивает, он заелся, но звезда его взойдёт,
Иной планеты житель, коль его найдёт,
И руку помощи протянет, если рок грядёт.

Он сможет дух соревнованья видов возродить,
Своих он клонов с человечьим ликом насадить,
Что нашу жизнь, как вида, может, ведь, продлить,
От быстрого исчезновенья этим оградить.

Мысль не подсказывала вам, что прошлые и наши гении
Как раз есть клоны те, которые жить могут лишь в горении,
Которые, как Пушкин говорил, избегнут тления,
Труды их будут вечно нас пленять, как те цветы весенние.

Повторно усомнюсь я в том, что человек – венец природы,
Когда рождались гитлеры, другие сходные уроды,
Когда страной, знай, ЦАР руководил король,
Который людоедствовал, плюя на руководства роль,
К тому же целовался с Брежневым (о, шок!),
Он человечнее от этого не стал ни на вершок,
В Артеке детям улыбался, позабыв про свой «грешок» -
Такой по кухням нашим был распространён слушок.

И даже кроманьонец, предок главный наш,
На геноцид неандертальца, знай, пошёл – на абордаж.
Но знаете ли – всё ж от неандертальца
У нас способность к музыке, привычка мёртвых хоронить –
Я вам скажу без ложного бахвальства,
Что длинная у вида этого, ведь, оказалась нить.

Мы знаем, человек что многолик,
В нём кладезь доброты и зла возник,
Хотелось видеть в нём живительный родник,
Но часто действует он, как отъявленный мясник,
А здравый смысл настойчиво твердит,
Что против зла предохранитель должен был бы в нём зашит.
А раз такого он не создал и такого нет,
То тезису веночному - «наш пламенный привет».

Задам я вам вопрос простой как-будто:
Слова что значат: «нравится», «красиво»?
Ведь, это «нетто» чистое – совсем не «брутто»;
Как разум от всего другого это отделяет,
И смело все препоны он одолевает, как Брусилов,
Хоть оно, как заяц, обмануть старается – петляет.

Понятия «красиво», «нравится» для чувств пяти всех наших есть:
Для глаза – образ чей-то милый иль пейзаж
Пленяет нас и не даёт расслабиться, присесть;
Для слуха – звуков необычная гармония,
(И антипод ей тоже есть – конечно, это какофония),
Для носа, нюха то-есть, тоже существует свой кураж,
Для осязанья – кожи нежной бархат очарует,
Для вкуса – множество соблазнов есть уйти от жизни сует.

Но как и кто анализаторы для этого создал,
И почему нужны нам эти ощущения,
Чем в фавориты выбились они, снискав высокий балл? –
Я снова вас спрошу, прося за надоедливость прощения.

Вернёмся к первому вопросу: в мир человек зачем предстал?
Дом, дерево, ребёнок – давно не твой сей идеал,
За деньги, чин, престиж на службе подымешь ты скорей бокал,
Подумай, человек: что потерял – а приобрёл ли, что искал?

А, может, роль твоя, как человека, в том,
Чтоб Хаос первобытный превращать в Гармонию,
Чтоб воду не черпать своим бортом, -
Я за такую голосую человека гегемонию.
Мир изменять обязан человек, но к лучшему,
Путь к радости показывать заблудшему;

У каждого своя, посильная ему, на Земле нашей миссия:
Вот одному по разуму его – работа лишь в полиции,
Другому больше поручи – твердит он: «Выше я!»,
А третий лишь одежду подгоняет под патриция,
И о делах великих говорит, в реальности – всё фикция,
А цельная натура не шумит – творит, такая у неё традиция.

А, может быть, и миссия сия – самообман,
И человек её придумал, сам вкусил он сей дурман,
Чтоб оправдать своё существование,
Как-будто есть и у него призвание;
Такой он напустил искусственный туман,
А это, ведь, красивый лишь роман.

Куда ни посмотри – одни загадки,
Но, может быть, достаточно играть нам в прятки
С самим собой, чтоб успокоить свою душу?
Миф миссии великой человека я нарушу -
Ведь, не изучен вопрос главный:
В жизнь нашу смысл какой заложен.
Не спорю, что вопрос сей сложен,
И штурму космоса он равный.
Скорей, учёные, ответьте,
Задачей главной вы займитесь,
Не то окажитесь в кювете –
Где ты, в тигровой шкуре витязь?