Больше никогда

  С ночи шел снег, в пустых дворах лаяли собаки. На кухне тихо; никто не смеется за стенкой у окна, смотрящего на овраг, за которым годами неподвижно стоят низкие деревья. У пологого склона бетонные блоки. Светлыми днями снег на них становится оранжевым, и синие тени ползут от моста, под которым чернеет тоннель с навсегда раскрытыми дверьми. Когда-то ходили здесь; сухие кусты среди зеленой, бурой травы окружали ржавый молот перекошенной вышки, зависший под молчащим утренним небом. Во времена туманов по краям дороги молочные озера, в черном небе светятся оранжевые фонари заводов. Ничего не видно, кроме сырого асфальта, поднимающегося в гору. Хочется сорвать шапку и, бродя между треугольных столбов, вдыхать слепоту белого поля, морщась от холода. Но снег краснеет, в заколоченной избе затхлый запах брошенных одеял, грязных от гнилой листвы. Кто уходит от ночи через мороз, того преследуют собаки, которые сами не знают, чего ищут. Дойдя до края города, повернуть на восток, чтобы долго еще бродить по улицам, не задерживаясь ни у какого дома. Удивиться осыпавшимся стенам школы, одинокому хохоту на футбольном поле.
  В оттепель провода качаются от идущих вдали синих троллейбусов. Наслаждение- ловить утренний воздух на каждой остановке. В непрозрачную вату неба смотрят шпили здания, и на проспекте можно слышать Папетти. В талом зоопарке еще спящие звери. Но скоро остатки холода будут тихо тлеть под тонкими кривыми ветвями, чернея от придорожной грязи, сочиться язвами в сухих дворах. Хочется забиться в пыльный угол в комнате без света, чтобы улыбнуться месяцы спустя, коснувшись стекла, за которым все так же неподвижны деревья пасмурным днем.
  Но снова бежать вниз, глядя на утопающие в земле низкие розовые двухэтажные дома, заросшие плющом, по пути ушедшего трамвая, через запах городской канализации, к огромному черному дому с провалами подъездов и пустыми балконами, возле которого не ходит никто. Возвращаться вдоль теплотрассы с гуляющими детьми, навстречу разноцветной многоэтажке. Очнуться в автобусе; желтые дни, пыль. Черный деревянный барак освещен горьким костром. На разбитой, пыльной дорожке трехколесный велосипед. Сумасшедший разговаривает с камнем. Возвращаясь с кладбища, услышать звон могильных цепей, которые дергает ребенок. Вечера посреди ярко-зеленой травы, прохладное солнце прячется в лесу, изгибы дубов над холодными волнами пруда. Изо дня в день искать остатки зимы на дне оврагов; восторженно, удивленно сбегать с просеки вниз, чтобы, скользя тонкими подошвами, промочить ноги ледяной водой. Вечером встретить темно-коричневую фигуру лошади на закатном склоне. Она бросилась вниз, сделала круг среди холмов и исчезла в нисходящем свете. Пыльными вечерами находить придорожные цветы. Впервые идти уходящим днем, оставляя вдали степь, сквозь песчаные горы, к синим водам, пахнущим рыбой и тиной. Обогнуть земляную скалу; вернуться на разрушенные плиты, усыпанные битым стеклом. На вершине встречают березы, растущие из откоса; в их ветвях заходящее солнце. Утром работали на земле, вечером пытались разглядеть, кто режет гладь воды. Потухшие угли, белый пепел, белая кость лежит на просеке в дальнем углу леса. Из холодных стен- к теплоте поля; мчаться после заката, взлетая на пригорках черной полевой дороги.
  Но временами, напоминая о пришедшем после полудня вале облаков, поднимается холодный ветер, усиливающийся к ночи. В тенистом подъезде в свете вечернего солнца кружится пыль; на площадке оставили красный открытый гроб. Вскоре станет светлее, но солнце сжигает цветы. Вечером облака кажутся темно- синими. Больше никогда, никогда не вернуться в леса, не испытать радости возвращения из запредельной глуши, душащей холодом, где изгибы дороги уводят на север. Где-то скитаться горящими днями, чтобы прийти в предсонную пору. Еще немного, и накрепко закроется дверь перед тем, кто хотел умереть с листвой, с перьями черных птиц, испытав единственный шанс остаться. И придется возвращаться вдоль стен засыхающих подсолнухов, в дождливые бессонные городские ночи.
  Когда проснешься, настанет закат. Он заставляет ежиться от холода, когда возвращаешься от постройки на сваях, обращенной к полю на краю села. И мчаться вместе с асфальтовой стрелой, вспоминая грохот испуганных уток, взлетевших от черной воды. Морозными днями бродить, наблюдая зеленый лед прорубей, вздыбившиеся волны. Ничего не напоминает о холодных морских далях и безразличных тугих водах, бьющихся о бетон и ржавую сваю. Оранжевые лучи скрывают фигуры человека и собаки, далеко отошедших от берега. И хочется смеяться, закрывшись шарфом на людном проспекте, бросая в карман смятую листовку.

01.01.2015