Парашенька

«Какие трогательные и глупые лица, — думалось писарю Вальдемару Марковичу Падлову. — Надо постараться описывать их, эти интереснейшие; за всю жизнь выучили три буквы».

Возле соседской двери кто-то вылил помои. Теперь как-то скушно, нет в крови сочности. Да и выходить стыдно: помои его были. Вальдемар Маркович часто размышлял над этим, присвистывая что-то из народного.

Вчера, например, он ходил в столовую, что на Мясницкой, братьев Кули-Самухиных, там до безобразия напился, разделся и забыл одеться, подхватил сифилис, теперь лечится пиявками.

В окно заглянула Парашенька, постучала. Вальдемар Маркович после вчерашнего очень ярко воспринимает все звуки, стиснул зубы и прикусил язык, но встал. Отодвинул краешек занавески — он увидел ее трогательное и глупое лицо. Махнул: мол, заходи.

Она вошла, скинула зипун, валенки — и перед Падловым предстала абсолютно голая Парашенька, с рыжими, мелкой барашкой, волосами на месте, где еще красовались черные.

«Па;длов, выходи за меня замуж», — пропела растянуто Парашенька.

Падлов замер, но не успел согласиться.