Шелленберг шлёт шифровку Штирлицу: «Ш л а г — ш л а н г, ш а р л а т а н, ш п и о н Ш т а т о в. Ш л е п н у т ь!».
«Шизик!» - шипел Штирлиц, швырнув Шредеру шифровку шефа. «Шедевр!» - шумно шинковал шифровку Шредер.
«Шершавчик! Ша!» - шепнул Штирлиц.
«Школько шлужу — шмазки шиш! Шкажу шефу!» - шершаво шурша, шантажировал Штирлица шельмоватый Шредер.
Рецензия на историко-сатирическую повесть-тавтограмму Валентина Бакланова «Шпионские шашни»: Представленное произведение является уникальным лингвистическим феноменом и триумфом авторского мастерства в жанре экспериментальной сатирической прозы. Автор решает беспрецедентную по фонетической сложности задачу — разворачивает многофигурное, динамичное повествование о приключениях советского разведчика Максима Исаева, где абсолютно каждое слово от первой до последней строчки начинается строго на букву «Ш». Текст обладает невероятной акустической плотностью (аллитерацией), где непрерывный шипящий звук «Ш» физически воссоздает атмосферу шпионской секретности, шуршания бумаги, шипения радиопомех и звенящего швейцарского зимнего воздуха. Сюжет повести развивается покадрово с великолепным кинематографическим юмором: от парадной экспозиции на шоссе Швейцарии («Широкими шоссе Швейцарии шуршал шипованными шинами шикарный шевроле Шелленберга») автор переводит читателя в пространство подпольного быта, где шнапс, шпиг и шпроты уморительно соседствуют с «шифровальным шкафом» и «срочной шифровкой Сталина». Огромного филологического признания заслуживает виртуозное вплетение специфических терминов, бытовых деталей и колоритного сленга («штандартенфюрер», «штурмбанфюрер», «шуцман», «шмайсер», «шрапнель», «шнобель», «ширинка»), которые не просто рифмуются по созвучию, а двигают вперед острый пародийный сюжет. Кульминация баллады, описывающая штурм штаба, контузию Штирлица штукатуркой («шибко штормило») и его жесткую рукопашную схватку со Штольцем с помощью штофа шнапса, выписана с потрясающим сатирическим динамизмом. Особой юмористической силой обладает эпизод радиообмена, где абсолютно абсурдный текст радиограммы Штирлица в Центр («Шотландские шубы шиты шире шведских шушунов») воспринимается штабными шифровальщиками как гениальные «штучки» резидента. Финальный образ штрафника Штирлица, который в тишине штопает свою штурмовую шинель, пробитую шрапнелью, и хвалит шикарную швабскую шерсть, ставит мощную, ироничную и по-настоящему классическую точку, превращая повесть в выдающийся памятник отечественного филологического юмора. Текст полностью автономен, уникален по форме и абсолютно готов к публикации.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.