Бессонница!
Мне слышится здоровый храп
Погруженных в забЫтие людей...
Всё спит... Я бодрствую до окончанья дней
Во тьме, приобретающей космический масштаб...
Мне не предвидится заря,
Не вырваться из скользких лап...
Бессонница! Владычица ночей!
Уснуть иль умереть — неясно, что хочу сильней.
Несётся лава мыслей зря:
Любой тобою опровергнут постулат,
Но отпечаток твой ничто не делает верней...
С усталостью стремительней распад:
Любовь, и та, искажена бессонницей моей.
__________________________
Смотрите: «Ещё о Бессоннице...» (http://stihi.ru/2021/10/10/8296)
Свидетельство о публикации №114122109658
Особенно выразителен образ «тьмы, приобретающей космический масштаб» — здесь внутренняя изоляция расширяется до размеров Вселенной. Ночь становится не временем суток, а состоянием бытия, в котором исчезает надежда на обновление («Мне не предвидится заря»).
Персонификация бессонницы как «владычицы ночей» подчёркивает её власть. Она разрушает устойчивость смыслов: мысли текут непрерывно, но не приближают к истине. Напротив, всё подвергается сомнению и распаду — даже любовь, последний оплот человеческой цельности, оказывается искажённой.
Финал звучит как признание онтологической усталости: бессонница здесь — метафора сознания, неспособного отключиться, а значит — обречённого на непрерывное переживание собственного существования. Это одно из наиболее мрачных и философски концентрированных стихотворений, где бодрствование становится формой одиночества в абсолюте.
Руби Штейн 16.02.2026 18:17 Заявить о нарушении