Дух, душа и душок

Сам Николай был чёрств и сух,
хитёр и трусоват.
Но обитал в нём чуждый дух:
дух был аристократ.

Носил он смокинг и цилиндр,
поющие часы,
в искусстве классику ценил
и сочинял стихи,

но в ящик рукописи клал,
храня на самом дне.
Узнай об этом Николай –
полОжил бы конец.

Дух жил под собственной звездой
и бодрость не терял.
Чуть Николай уйдёт в запой,
в карету и – в театр.

Вернётся – этот в гараже.
Изволь-ка на поклон,
Ведь в Николаевой душе
души не чаял он.

Дух умолял её: «Сбежим,
отыщем свой раёк…»
Но сострадание души
не ведало краёв.

Её надежда велика,
печаль её - за край,
к тому же с милым, как-никак,
и в Николае рай.

В их задушевный диалог,
ремарками греша,
какой-то пакостный душок
встревал исподтишка.

Он портил воздух, он травил,
звал в рестораны их:
«Сообразить бы на троих,
аристократики!»

В моём лице, мол, говорит,
как есть, сам Николай!
Сообразим-ка на троих
вести его дела…»

Дух на дух не переносил
вертлявого душка.
Душе едва хватало сил,
мирилась, чуть дыша…

И – кляп во рту, и – рукава
на узел за спиной.
Сидит на койке Николай,
сидит, глядит в окно,

глядит, да и всего делов.
Побелка – с потолка,
а за окном – белым-бело,
а там – снега, снега,

и там, стараясь на виду
остаться, если что,
гуляют по аллее дух
с душою и душком…