***

Хейкки сделан из северной звонкой стали,
Из теста солёного слишком крутого замеса.
Глаза его светлые будто печалей не знали,
И смотреть в них – вниз лететь со скалы отвесной.

На груди его много рисунка, но больше – места,
И имя его по метрике – слаще, чем леденец.
Слушай, Хейкки… Ты – песнь Луны и тёмного леса,
Где зайцев пугливых меньше, чем битых тобой сердец.

Хейкки горяч, как печь. И мускусом залит по брови.
Он всегда готов подставить натруженное плечо.
Хейкки хочется прошептать: «Малыш, мы с тобою - одной крови»,
Что-то нежное, глупое и Бог знает, что ещё.

Хейкки смеется. Даже походкой, даже коротким жестом,
Сигаретный фильтр высасывая до точки.
Я, наверное, та ещё поэтесса,
Потому что о нём ни разу – ни звука, ни строчки.

Я меняю рифмы на ритм. Разберёшь на квадраты тактов,
Рассыпая триоли щедро, в дымовой теряясь завесе?
Я почти влюблена. Но «чуть-чуть  - не считается», так-то.
Скажем так… Ты мне более чем интересен.

Но Хейкки сложнее, чем кажется. И я отчаянно трушу
Сознаваться в том, что портит давно мне кровь.
Да. За грудью его расписной я вижу большую душу –
И это стоит тысячи самых красивых слов.