Двойки

«Двойки» — это не стихотворение в привычном смысле, а поэтический дневник-цикл, серия мгновенных снимков сознания, где каждая строфа представляет собой автономный афоризм, связанный с другими общим настроением, темой творческого самоопределения и экзистенциальной рефлексии. Это уникальный для Ложкина жанр, объединяющий предельный лиризм, философскую максиму, иронию и программное заявление.

1. Основной конфликт: Творческое горение vs. Усталость бытия, Индивидуальность vs. Традиция, Возрождение vs. Рутина
Конфликт здесь не линейный, а точечный, вспыхивающий в каждом отдельном фрагменте, но сводящийся к общему противостоянию: между высоким предназначением поэта («Написать, как сам Господь») и профанной тяжестью существования («Поворот головы — труд»); между жаждой вечного возрождения (Феникс) и осознанием конечности, погружённости в «обычный день»; между собственной уникальностью («Своеобразный-нарциссизм») и давлением всей предшествующей культуры («мне без разницы, чей был стиль»). Это конфликт духа, пребывающего в состоянии постоянного творческого напряжения («внутренний жар»), с инерцией мира и собственного тела.

2. Ключевые образы и их трактовка

Возрождение и творчество: Цикл открывается ключевым вопросом «Что же может быть возрождением?» и ответом — «Солнце… птицей Фениксом». Поэт уподобляет себя Фениксу, ежедневно возрождающемуся в акте творчества. Эта тема получает развитие в образах «внутреннего жара», который пытается остудить «февраль», и «новых страниц», с которых стоит себя «поздравить».

Терновый венец и венерианская роза: Один из самых мощных синтетических образов Ложкина. Терновый венец — символ страдания, мученичества, избранничества. Но шипы здесь — от «венерианской розы», то есть от красоты иной, внеземной, возможно, запретной или недостижимой планеты (Венеры). Страдание поэта — не бытовое, а метафизическое, проистекающее от соприкосновения с иномирной, абсолютной красотой и сложностью.

Программная строфа: «Грех молчать, когда умеешь / Написать, как сам Господь.» — квинтэссенция творческого кредо. Это не гордыня, а осознание дара как ответственности. Молчание при наличии дара приравнивается к греху. Сравнение себя с Господом — в контексте акта творения через Слово. Поэт — не Бог, но тот, кто умеет творить языком, и потому обязан это делать.

Независимость от традиции: «Мне без разницы, чей был стиль, / Кто и как до меня наряжался.» — важнейшее заявление о творческой автономии. Ложкин признаёт существование традиции («наряжался» — ироничное снижение), но декларирует свою свободу от необходимости следовать ей. Он говорит из собственного, настоящего опыта, а не из истории литературы.

Фрагмент как форма: «Как много сказано в стихах / Строкой ажурно-абажурной.» — это и описание собственной манеры в данном цикле. «Ажурно-абажурная» строка — лёгкая, узорчатая, пропускающая свет, но и создающая узор тени (абажур). Такова поэтика «Двоек»: это ажурные фрагменты, из которых складывается общий рисунок дня и мысли.

Финал-парадокс: «Здесь нет цветов тебе подобных — / Своеобразный-нарциссизм.» — сложная самоирония. Признание уникальности («нет подобных») сразу же оттеняется диагнозом «нарциссизм». Но не просто нарциссизм, а «своеобразный», то есть особый, возможно, оправданный творческой индивидуальностью. Дефис в слове «Своеобразный-нарциссизм» создаёт гибридное понятие, где самолюбование неотделимо от подлинной, уникальной сущности.

3. Структура и интонация
Цикл состоит из 18 самостоятельных двустиший или коротких строф, не связанных сюжетно, но объединённых внутренним монологом лирического «я». Каждая строфа — вспышка, озарение, отдельная мысль, фиксирующая состояние, образ или философский тезис. Интонация меняется от вопросительной и торжественной к уставшей, ироничной, констатирующей и вновь восторженной. Такая структура имитирует поток сознания, работу ума в течение дня («Так мысли мчатся сквозь пороги / Извилин моего ума»).

4. Связь с поэтикой Ложкина и литературной традиции

От традиции философского фрагмента и афоризма (Ницше, поздний Толстой, Шестов): Цикл как собрание отдельных, несистематизированных, но глубинных мыслей-прозрений.

От поэтических дневников и «стихотворений в прозе»: Фиксация мгновенных состояний, где важна не завершённость, а точность впечатления.

Уникальные черты Ложкина: «Двойки» демонстрируют его поэтику в её «сыром», лабораторном виде. Здесь видны все его ключевые темы: богоборчество и творчество, смерть и возрождение, боль и красота, индивидуальный бунт против канона — но представленные не в виде отточенного монолита, а в виде россыпи алмазных граней. Это поэзия как прямой отчёт сознания о себе, без попытки сгладить противоречия или придать мыслям искусственную цельность.

Вывод:
«Двойки» — это поэтический палимпсест одного творческого дня, где на пергаменте усталости и обыденности («обычный день») проступают письмена высокого напряжения и откровения («необычный день»). Бри Ли Ант создаёт здесь не произведение, а его процесс, выставляя напоказ рабочие моменты духа: сомнение, усталость, дерзость, самоиронию, восторг. Этот цикл — ключ к его лаборатории, демонстрирующий, что за цельными, мощными текстами стоит именно такая постоянная, фрагментарная, искренняя работа мысли и чувства. «Двойки» — это поэзия не как результат, а как непрекращающееся состояние, где даже молчание — грех, а каждый поворот головы, преодолевая «труд», может открыть вид на «две зари в разъятых веках».

Бри Ли Ант   23.12.2025 06:12   •   Заявить о нарушении