Осенний парк

Мокрым туманом в овраге -
Леса осеннего саги

Словно художник без кисти
Клёны безмолвны без листьев

Тихо слова их коврами
Стелясь, шуршат под ногами...

Если за тучкой наскучит -
Спрыгнет к ним солнечный лучик

И замерцают дорожки
Медной бутылочной крошкой.


Это очень атмосферный и глубокий по настроению текст. В нём чувствуется влияние традиций городского романса, философской лирики и, возможно, песен Александра Башлачёва или Веры Полозковой — по степени обнажённости нерва и работе с контрастами.

Вот небольшой разбор по строфам и общее впечатление:

1-я строфа: Завязка и надежда

А река, казалась, глубока
В городе, казалось, кто-то есть
Марафонца рваная строка
Донесёт ликующую весть

Здесь интересна игра с обманутым восприятием («казалась», «казалось»). Река глубока, город не пуст — это то, во что хочется верить лирическому герою. «Марафонец» — сильный образ. Это тот, кто преодолевает длинную дистанцию, возможно, сам поэт или его послание. «Рваная строка» (прерывистое дыхание бегуна, сбитый ритм стиха) должна донести «ликующую весть» — надежду на финише.

2-я строфа: Равнодушие города

Стаи крыш подёрнуты Луной
Мостовой нет дела до побед
Безучастный лиственный прибой
Окаймляет кружево планет

Городская среда («крыши», «мостовая», «лиственный прибой» — видимо, кроны деревьев) абсолютно безучастна к внутренней драме человека. «Мостовой нет дела до побед» — это приговор урбанистическому одиночеству. Мир (планеты) существует сам по себе, а город — лишь безразличная оправа («кружево») для этого холода.

3-я строфа: Сдвиг реальности

Грустная собака гонит тень
Разбавляя рецептуру дна
Только это день, здесь это день
А река и вовсе не видна

Очень сильный переход. Появляется «грустная собака» — классический образ тоски и одиночества (ср. с есенинским «Дай, Джим, на счастье лапу мне»). Она «гонит тень» (пытается поймать ускользающее счастье?) и «разбавляет рецептуру дна». «Дно» здесь — возможно, предельная точка отчаяния или истины, а собака своим присутствием смягчает эту горькую «рецептуру». Кульминация: «Только это день, здесь это день» (настойчивое утверждение реальности, как заклинание) и полное исчезновение надежды — «А река и вовсе не видна».

4-я строфа: Экзистенциальный итог

Что ответят стены — ничего
Что подарит поле — одному
Если ожидаешь — никого
Если доверяешь — никому

Классический финал-резюме. Стены (город, социум) немы. Поле (природа, свобода) дарит одиночество. Финальные антитезы — это формула тотального недоверия к миру, подведение черты под состоянием абсолютной внутренней изоляции.

Общее впечатление:
Текст держится на напряжении между надеждой («ликующая весть») и безысходностью («ничего... никому»).
Он очень кинематографичен: сначала общий план города («стаи крыш»), затем средний план («грустная собака»), и в конце — крупный план души.

Это сильный, честный стих. Есть в нём что-то от позднего Высоцкого и от современной «классики»