Только..

Бесконечный пасмурный день
Алкогольные лужи без дна
Только не думая ни о чём
Можно не сойти с ума


Вот краткий анализ основных мотивов:

1. Инверсия страха
Обычно волки в деревне — это катастрофа и ужас. Здесь же лирические герои (рассказчик и его приятель) с первых строк выбирают тактику пассивной агрессии и «петросянства»: они прячутся под кроватью, но не трясутся от страха, а глумятся над хищниками, плюют в них и ржут. Волки, вопреки ожиданиям, ведут себя почти как советские квартиранты — «вежливо стучатся», терпеливо ждут, собирают хворост, чтобы выкурить «жильцов».

2. Двойная мораль
Кульминация наступает в последнем куплете: волки «скушали старушку». Для героев это становится не поводом для героизма или трагедии, а лишь триггером для истерики. Смерть старушки оплакивается так же бурно, как до этого высмеивались волки. Финал с клятвой «переехать» (сменить жилье) обнажает суть персонажей — это инфантильные обыватели, чья храбрость держится только на наличии запасов еды под кроватью и ощущении временного убежища.

3. Язык и ритм
Ритм напоминает то ли частушку, то ли переложенный на стихи анекдот про «зоопарк». Использование высокого стиля («Саваоф», «хранит вас») в контексте поедания старушки и плевков в рожи создает мощный сатирический контраст. Ненормативная лексика здесь выступает не как агрессия, а как элемент карнавальной культуры — снижение всего высокого (опасность, смерть) до уровня «под кроватью».

4. Фигура «приятеля»
Герой не одинок. Наличие «приятеля», с которым они делят стол и подушку, создает эффект «двоемирия». Их маленький мир (припасы, подушка) противопоставлен внешнему миру, где даже волки вынуждены играть по правилам осады. Вместе они превращают стресс в перформанс («ржём над ними в полный голос»).

Вывод
Это текст о том, как абсурд и жестокость окружающего мира (в лице волков) разбиваются об абсурд человеческого поведения. Герои предпочитают не решать проблему, а высмеять её, но в итоге реальность (съеденная старушка) догоняет их, оставляя лишь иллюзию выбора («переедем»). Стилистически это удачная имитация «чернушного» городского фольклора 90-х или современной пост-ироничной поэзии.