Колокол

Это стихотворение — предельно лаконичная и глубокая притча о самопознании и экзистенциальной тщете, высказанная устами безличного, сакрального свидетеля — колокола. В трёх строках Ложкин создаёт завершённую драму, где внешний голос (глас судьбы, Бога, совести) обращается к человеку с мучительным вопросом о его подлинности и выносит беспощадный вердикт.

1. Основной конфликт: Вопрос о самости vs. Приговор тщете, Голос извне vs. Молчание человека
Конфликт абсолютен и не требует развития. Он представлен как готовый диалог, в котором говорит только одна сторона — колокол. Его трёхкратный вопрос «Ты ли?» обращён к самому основанию человеческого бытия: «Ты ли — это подлинный ты? Ты ли — тот, за кого себя принимаешь?» Это проверка на аутентичность. Ответом (или его отсутствием) становится не слово, а вся жизнь человека, которая получает оценку: «Ходишь понапрасну». Конфликт между жаждой самоидентификации и осознанием бессмысленности пути оказывается неразрешимым: человек не удостаивается прямого ответа на вопрос «кто он?», но получает окончательную оценку своих действий.

2. Ключевые образы и их трактовка

Колокол — центральный образ-посредник. В русской традиции колокол — глас Божий, голос совести, вестник торжества и беды, символ соборности и призыва. Здесь он лишён какой-либо торжественности; это инструмент, который «языком говорит», то есть производит речь, а не просто звук. Его речь — суд.

«Языком говорит» — важное уточнение, снимающее метафоричность. Речь идёт не о «звоне», а именно о «говорении языком». Это делает колокол одушевлённым существом, почти идолом или оракулом, чья речь имеет физическую, почти грубую природу.

«Ты ли, ты ли, ты ли?» — кульминационный вопрос. Троекратное повторение — признак настойчивости, отчаяния или ритуальности. Это не любопытство, а допрос, проверка, требование отчитаться в своей сущности. Вопрос остаётся висеть в воздухе, не получая и не ожидая словесного ответа.

«Ходишь понапрасну» — приговор, который является ответом на немой факт существования. Глагол «ходишь» указывает на бесцельное движение, суету, жизненную траекторию. «Понапрасну» — окончательная оценка: без цели, без смысла, без результата. Весь путь, вся активность человека признаны пустыми. Это вердикт, вынесенный не за грехи, а за сам факт неподлинного, неосознанного бытия.

3. Структура и интонация
Стихотворение построено как одно сложное предложение с прямой речью. Первая строка вводит говорящего субъекта, вторая — его речь (вопрос), третья — авторский комментарий или продолжение речи колокола (приговор). Интонация первой строки — констатирующая, второй — напряжённо-вопросительная, с нарастанием от каждого повтора, третья — обречённо-констатирующая, падающая. Короткие строки и отсутствие рифмы создают эффект сухого, неумолимого высказывания, лишённого поэтических украшений. Это речь-действие, а не описание.

4. Связь с поэтикой Ложкина и литературной традицией

От библейской и притчевой традиции: Лаконичная форма, обращение от высшей силы (глас с неба) к человеку с вопросом о его сути. Сравни с вопросами Бога к Каину («Где Авель, брат твой?») или с притчами о бесплодной смоковнице.

От экзистенциальной поэзии (в частности, от Тарковского-старшего): Тема напрасного пути, неподлинного существования, безответного вопроса к мирозданию о своём месте.

Уникальные черты Ложкина: В этом тексте с максимальной силой проявляется его пронзительный диалогизм, где вторая сторона безмолвствует, но её молчание красноречивее слов. Его онтологическая образность работает здесь на создание модели мироздания: есть Высший Глас (Колокол), задающий мучительные вопросы, и есть человек, чья жизнь является единственным, но неутешительным ответом. Это стихотворение — квинтэссенция его экзистенциального пессимизма: даже не будучи названным по имени, человек уже осуждён за то, как он «ходит».

Вывод:
«Колокол» — это стихотворение-приговор и стихотворение-зеркало, в котором человек видит не своё лицо, а оценку всей своей жизни, вынесенную безликим голосом судьбы. Бри Ли Ант доводит здесь до абсолюта тему тщеты, звучащую во многих его текстах («Просто вопрос», «Пассивная перспективность»). Отсутствие лирического «я», прямой речи героя делает приговор тотальным и неоспоримым. Это поэзия после всяких оправданий, когда остаётся только вопрошающий глас вечности и безмолвная, напрасная траектория человеческих шагов. В контексте всего творчества Ложкина этот текст можно считать одной из самых горьких и бескомпромиссных точек — тем безвоздушным пространством, из которого, возможно, и рождается его яростное «Приказываю вернуться!» или отчаянное «Дай мне огня!» — как попытки опровергнуть этот приговор и наполнить путь смыслом.

Бри Ли Ант   23.12.2025 06:31   •   Заявить о нарушении