Мужское new

Мамочка, все бабы суки.

Посмотри на мои руки:

Я таскал ей, стерве, сумки,

Я прошёл такие муки,

А она всё лезла в брюки.

Не в мои всё лезла брюки.

 

Мама, я такое делал:

Покупал ей, что хотела,

Все хвалил, что б ни одела,

Суп варил, когда болела,

Слезы пил, когда ревела.

А она вдруг озверела.

 

Говорит: «Уйду к другому».

Только, мамочка, к какому?

"Может, к сволочи Антону?

Может, к Васе управдому?

Может, к Игорю зубному?”

«Да без разницы. К любому».


И она ушла ведь, мама.

Пятый день лежу здесь пьяный.

На душе одни лишь раны.

Пролежал до дыр диваны.

Не опишут графоманы

Моей боли океаны.

 

Мама, как так получилось?

Ведь она же заблудилась,

Ведь любовь же не забылась,

Не ушла, не истончилась,

Ведь она поторопилась,

Даже толком не простилась.

 

Вот теперь звоню ей, мама,

Да, пусть пьяный, мама, пьяный.

Но скажу ей сразу прямо –

Ты не будь такой упрямой,

Возвращайся, слышишь, дама,

Надоела эта драма.

 

Здравствуй снова, мама. Что же.

Я звонил с неделю, может.

Ей твердил, что нет дороже,

А она в ответ: «О Боже,

Я таких как ты убожеств

Не встречала еще. Дожил!

 

Мне звонишь уже неделю,

Мои нервы на пределе.

Уясни ты, в самом деле:

Мои чувства охладели,

Побледнели, задубели,

И мы просто НЕ СУМЕЛИ.

 

Я лечу с Антоном в Ниццу.

Повидаю заграницу,

Не могла не соблазниться,

Попытаюсь отстраниться, удалиться, испариться.

Ты завязывай казниться,

Нам уже не помириться».

 

Разошлись наши дороги.

У меня одни тревоги,

Дни мои мертвы, убоги.

Отказали руки, ноги,

И конец этой эклоги

Пусть опишут в некрологе.

 

Прости, мама. В некрологе.

Без нее не смог в итоге.