предзимний дом

Новелла «Предзимний дом»

Глава 1. Ноябрьский холст

Ноябрь накрыл город серым туманом.

Краски заброшены все до весны — будто художник, устав от буйства осени, сложил кисти и ушёл. Остались лишь приглушённые тона:

свинцовая гладь неба;

пепельные стволы голых деревьев;

бурые лоскуты травы, пробивающейся сквозь стылую землю.

Ветер простуженный, кашляя, дует — не яростно, а устало, будто сам простудился от долгого странствия. Он несёт с собой первые снежинки — не снег ещё, а лишь намёк, призрачную пыль.

Белым, замёрзшим, усталый ноябрь вяло грунтует графику города — штрихует крыши, обводит углы домов, набрасывает тени.

Глава 2. Дом-молчун

В этом приглушённом мире стоит дом.

Не новый, не броский — просто дом.

Он словно пёс у камина: затих, свернулся в себе, сберегает тепло. Его окна — полуприкрытые веки, за которыми теплится жизнь.

Он не замечает бредущих людей — тех, кто спешит мимо, пряча лица в шарфы, кто топает по лужам, оставляя следы, тут же смываемые ветром.

Дом знает: они пройдут.
А он останется.

Глава 3. Щекотка ветра

Ветер нагло щекочет окна и стены — не злится, а будто дразнит, проверяет: «Ты ещё тут? Ты держишь оборону?»

Дом молчит.

Но в его молчании — сила.

В скрипе старых досок.
В тепле, просачивающемся сквозь щели.
В свете, что пробивается сквозь занавески.

Ветер трогает ставни — они отзываются тихим стуком.

Это их разговор:

ветер — о дальних краях, о метелях, о холоде, что идёт следом;

дом — о печи, о запахе хлеба, о детских смехах за стеной.

Глава 4. Вечер в пуху фонарей

Сумерки опускаются мягко, как пепел.

Город начинает светиться — не ярко, а робко, будто боится разбудить ноябрьскую тишину.

Вечер, украшенный в пух фонарей, расстилает над улицами золотистую дымку.

Фонари — как свечи, поставленные кем‑то для тех, кто возвращается домой. Их свет:

дрожит на мокром асфальте;

отражается в лужах;

касается окон, будто спрашивает: «Ты в тепле?»

Дом тоже загорается — сначала одно окно, потом другое.

Кто‑то зажёг лампу.
Кто‑то поставил чайник.
Кто‑то ждёт.

Глава 5. Тепло внутри

Внутри — другой мир.

Здесь пахнет деревом, воском, сушёными травами.

Печь дышит жаром, отбрасывая на стены танцующие тени.

На столе — чашка с чаем, раскрытая книга, вязаные носки.

За окном — ноябрь.
Внутри — покой.

Это не победа над зимой.
Это — согласие с ней.

Глава 6. Обещание весны

Ночью снег всё же ложится.

Тихо, неслышно, как будто извиняется за свою запоздалость.

Он укрывает крышу, ступени, дорожку к калитке.

Дом стоит, укутанный в белое.

И кажется, что он улыбается.

Потому что знает:

снег — это не конец;

холод — не навсегда;

краски, заброшенные до весны, вернутся.

А пока — он просто стоит.
Хранит тепло.
Ждёт.

Эпилог. Дом как убежище

Утром город проснётся под белым покрывалом.

Люди выйдут, захлопают дверьми, заскрипят по снегу.

Кто‑то скажет: «Наконец‑то зима!»
Кто‑то вздохнёт: «Опять холода…»

А дом будет смотреть на них — спокойно, терпеливо.

Он — не крепость.
Он — убежище.

Место, где:

горит огонь;

пахнет домом;

можно переждать любой ноябрь.

Потому что даже в самой глухой зиме есть тепло.
Нужно только уметь его хранить.

Алексей Меньшов   08.02.2026 12:41   •   Заявить о нарушении