Запах на одежде

Я не умею писать стихов,
И сочинять я тоже не умею.
Я мастер разведения мостов –
Разведу, а потом  жалею.

Я не умею красиво говорить.
Могу лишь о Питере бесконечно мечтать.
Я не умею правильно жить.
Я не умею стихов слагать.

И за бездарные попытки
Саму себя я нещадно виню.
Надевая «в люди» фальшивые улыбки,
В душе я чудовищно скорблю…

Ты оказался просто силуэтом,
Шаблоном для таких дур, как я.
И может однажды кого-то где-то
Ты обнимешь так же как меня…

Не со страстью и зверским желанием,
Не с грубой силой и похотью внутри.
А с обычным громким обожанием.
Обнимешь, когда разойдутся мосты…

Или просто холодным осенним вечером
На мосту ледяную ладонь накроешь рукой.
И вместо тепла мурашки воспоют доверчиво
И сердце обретет долгожданный покой.

Все будет, милый! Мой родной…
Все будет так, как мы оба мечтали…
Только руки ты будешь греть не мне, а другой…
А я донесу то, что мы друг другу обещали…

Я не скажу. Не проболтаюсь.
Я вытерплю. Выдержу. Смогу.
Нет, ну что ты! Я совсем не задыхаюсь!
Как ты говорил? «Поверь в мечту»?
….
О сотнях несказанных вопиющих слов,
О запахе, оставленном тобою на одежде.
О множестве  ненаписанных счастливых стихов,
О секундах в предвкушении, в надежде…

О теплых руках на нежной коже
О мутно-карих глубинных глазах.
Об улыбке, на гром похожей…
О прикосновениях, что остались на губах…

Я обещаю, я не расскажу.
И даже Петербургу не раскрою тайны.
Тебе не нужно, а я докажу –
То, что было,  для меня – не случайно.

Твой запах  из тысячи узнаю.
Из сотен запахов я твой отличу.
Не скрою, реву, когда вспоминаю…
О чувстве, будто вот-вот я сейчас взлечу…

Глаза в глаза.

И пусть теперь твой взгляд в других глазах,
Кстати, тоже карих, утопает.
Я сильнее.  Молча задохнусь в слезах,
Но не покажу, как душу изнутри разрывает.
….
Питерский воздух стал скупой и едкий
Уже не спасает свет фонаря
Твой запах – известный, но редкий –
Убивает на закате января.