Статья Венок Сонетов

Cуровый Дант не презирал сонета;
В нем жар любви Петрарка изливал;
Игру его любил творец Макбета;
Им скорбну мысль Камоэнс облекал.


  Стихотворение А. С. Пушкина, которое начинается этими строками, представляет собой не совсем классический сонет, присутствуют некоторые отступления от канона –  в нём  есть глагольные рифмы.
Но Пушкин гениально блистателен и ему эти мелкие прегрешения пред каноном простительны!

Первые упоминания о сонете связаны с историей Священной Римской империи, со временами правления императора Фридриха II Гогенштауфена.
Первая половина XIII века, Сицилия.  Фридрих II, заслуженно считавшийся одним из образованнейших людей своего времени и первым человеком эпохи Возрождения, собственно, открывшим новый период в истории искусства –     Возрождение, постоянно жил на этом благодатном острове, что и сделало этот остров земли Италийской важнейшим культурным центром Европы.
Под давлением мощной поэтической традиции в недрах европейской лирики образовалась самая совершенная форма, напоминающая алмазный кристалл, и получившая звонкое итальянское имя – сонет.  На формирование строя и формы сонета большое влияние оказали сицилианские народные песенные формы «страмботто», на традициях которых и создал первые сонеты придворный поэт Фридриха II – Джакомо (Якопо) да Лентино (ок.1210-1260).
В дальнейшем, сонет получает мощнейший эмоциональный толчок развития в творчестве поэтов флорентийских школ – Гвидо Кавальканти (1255-1300),               Чино де Пистойя  (1270-1336) и, конечно,  Данте Алигьери (1265-1321). В XIV веке главным последователем Данте стал Франческо Петрарка (1304-1374) и   Микеланджело (1475- 1564).
В XVI веке сонет получает развитие во Франции,  вводится  ряд строгих формальных требований к сонету, ставших общепринятыми в XVII-XVIII веках;         наиболее известны сонеты Жоашен дю Белле (1525-1560), и Пьера Ронсара (1524-1585).
В первой половине XVI века сонет проникает в Англию, где получает дальнейшее развитие в поэзии Филиппа Сидни (1554-1586), Эдмунда Спенсера (1552-1599), Генри Сарри (1517-1547) и особенно Уильяма Шекспира (1564- 1616).

До России  сонет дошел только через полтысячелетия,  после  своего  появления  в Италии. Первые поэтические произведения в форме сонета были созданы и преподнесены Петру I русским немцем –  Иоганном Вернер Паус, 30 октября 1715 г.
Но дело даже не в отставании от развития поэзии в Европе, а скорее в том, что с сонетом, строго говоря, в России познакомились не через конкретную поэзию,  а через стиховедение –  науку о стихах. Первым опытом, по сути, был трактат В. К. Тредиаковского (1703 - 1766) – «Новый и краткий способ к сложению российских стихов с определениями до сего надлежащих  званий.» (1735)

Перед нами пособие, цель которого помочь – как слагать  стихи на русском языке. И если в издании 1735 года приводится первый опыт перевода сонета, то делается это не ради эстетических  целей,  а  единственно,  чтобы  познакомить  любознательную  публику с полностью незнакомым ему явлением сонета, почему переводу предпосылаются некоторые общие  сведения о  сонете –  первое на русском языке прикосновение к теме сонета:
«…Здесь намерился я предложить также в пример  героического нашего стиха некоторый сонет, переведенный с французского, покойного господина Барро…»
Жак Вале де Барро (1599-1673), ныне уже мало кому известного в России, суждено было повлиять на судьбы русского сонета самым решительным образом.
Волею судеб свершилось так, что поэтический шедевр де Барро в 1732 г. был переведен В.К. Тредиаковским и напечатан в России. И символично то, что первый сонет на русском языке – это сонет покаяния и милосердия.

“Как справедлив Твой приговор, Великий Бог!
Ты в благосклонности своей находишь счастье,
Но столько зла я сотворил, что Ты б не смог,
Не оскорбив себя, принять во мне участье.

Ты за великое безбожье покарать
Лишь казнью можешь душу, что смутилась.
В своем блаженстве я посмел попрать
Твои права и смерть приму как милость.

Во славу неба Твой раздастся страстный глас,
Пусть слезы оскорбят Тебя, текущие из глаз!
Войною за войну! Пора! Греми, рази, -

Я, погибая, славлю ум, Тебя дразнящий,
Но кровь Христа на всем, что Ты пронзил
Своею молнией гремящей!”

Так или иначе, но именно Тредиаковский познакомил русского читателя (впрочем, как и русских поэтов) с тем, чт; такое сонет и иллюстрировал его особенности в русском переводе сонета Де Барро. Более того, на примере двух сонетов, один из которых он перевел, а другой написал, Тредиаковский  обосновал  большие  возможности  этого «малого» жанра, признав его серьезность и потенции нравственной ориентации.
Однако, один из крупнейших представителей русской литературы XVIII века А.П.Сумароков (1717—1777), к великому сожалению, не оценил достойным образом силу и значимость сонетной формы и сослужил для нее не лучшую службу в процессе эволюции сонета в русской поэзии. Несколько последующих десятилетий, вплоть до начала XIX века, русская поэзия пестрит многими примерами «поэтического» своеволия, свидетельствует случаи «борьбы» поэта с сонетом, непонимания, чего от него, поэта, требует сонетная форма и, наконец, почти «комические» способы спасения. Таково стихотворение И. И. Дмитриева, таков   сонет В.Г.Жуковского. 
Великий Державин – великий одописец, привнес и в сонет концепцию одоцентричности, а молодой Пушкин, впитав в себя весь опыт учителя, а затем  реализовав и приумножив его опыт, придал русскому сонету более свободную и органичную форму.
И век Златой Сонета наступает: Антон Дельвиг и Евгений Баратынский, Адам Мицкевич и Александр Пушкин, Афанасий Фет  и… вот уж брезжит Серебряный век русской поэзии…   Конец  XIX  начало XX века вся национальная культура, и в частности поэзия России, преодолевая по определению В.Я.Брюсова, период «технического одичания», переживает необычайный подъем. Предвестники великих поэтических взлетов сонета: Бутурлин, Минский, Анненский, Мережковский, Гиппиус, а затем и такие столпы русской поэзии, как Брюсов, Вяч. Иванов, Сологуб, Бальмонт, Волошин, Гумилев, Ахматова, Мандельштам, Ходасевич, Цветаева  – создали огромное количество сонетов с колоссальным экспериментальным материалом. Развитие сонета этими блистательными мастерами включило свободное развитие лирического начала, естественность, непредвзятость поэтического выражения и как сама жизнь –  неожиданные извивы.

Но вернемся в раннюю эпоху Возрождения, в небольшой городок Сиену, XII век. В середине XII в. в Сиене вырос замок семьи Марескотти, которому легендой и  частично историческими фактами приписывается создание знаменитой Сиенской школы (академии) искусств, о которой упоминается  в трактатах великого итальянского живописца, архитектора и искусствоведа Джоржо Вазари (1511-1574), автора знаменитых «Жизнеописаний»
Легендарна фигура Фольгоре да Сан-Джиминьяно (1270-1330) Тоскана. Известно его авторство  трех поэтических циклов: 14 сонетов "Месяцы", 8 сонетов "Недели" и цикл стихотворений (из 16 сонетов сохранилось только 5.)
Винченцо Монти  (1754—1828), так же упоминаемый во многих трактатах о возникновении венка сонетов как поэтической формы, наряду с Фольгоре да Сан-Джиминьяно, не получил подтверждения авторства до настоящего времени.
Все эти позиции подробнейшим образом изложены в блестящей работе Ларисы Анатольевны Сугай «Традиционные строфические формы…» Ставрополь 2013. Тут уже и добавить нечего… только - если найдутся подлинники текстов Венков Сонетов вышеупомянутых поэтов, участников знаменитой Сиенской академии искусств.

По объективным причинам форма венка сонетов в Западной Европе широкой популярности не получила.
Более благодатной почвой для взращивания и распространения этой удивительной формы явилась славянская культура, славянская литература, славянская поэзия.

В настоящее время, особенно конец XХ начало XXI в.в., ознаменовался колоссальной популярностью вечно живой и неугасаемой формы поэзии.
Венки Сонетов сегодня создаются и публикуются в невероятном количестве – «Им же несть числа».

Далекие 1950 годы, детская память цепко хранит самые яркие впечатления: отцу около 40, мне 4-5… лето, жара, отец берет меня с собой в поход на море. Идем в гости к его другу – начальнику лодочной станции на городском пляже Отрада, дяде Коле. Откуда? Из каких глубин?.. еще практически пустого детского умишки всплывает образ пирата – флибустьера, капера, корсара… Фигура мощная, точеная, обнаженная и до черноты загоревшая… изрядно волосатая. Голова повязана черной косынкой, нос крупный, орлиный. Нижняя челюсть мощная, подчеркивающая силу духа и характера. Взгляд колючий, с хитринкой, голос немного грассирующий, прокуренный… не борода, но изрядная щетина. Ну, настоящий… пират!
Отец берет лодку и мы отправляемся в большое дальнее плаванье туда, где огромные пароходы важно проплывают на расстоянии броска камушка…  А отец рассказывает о своем друге, Николае Петридисе – настоящем греке-мореходе.           Вот с кого бы портрет Улисса писать!!! А он, ко всем его достоинствам, еще и коллекционер…               
И этот последний штрих на всю жизнь определяет направление моих увлечений: собирание, накапливание… «стяжательство»! Уже не имеет значения, что собирать, это уже своя отдельная лесенка, когда и что собирать…  Это уже возрастные предпочтения: марки, ободранные с папиной профсоюзной книжки или со старых открыток, спичечные этикетки, фантики – обертки от крайне редко съеденных конфет, всяческих мастей открытки, позже –  это собирание марок, книг и… библиотеки Венков Сонетов!
Но дядя Коля Петридис на всю оставшуюся жизнь стал символом, стартовой площадкой моих детских, а сейчас уже и совсем не детских, увлечений…

Далекие  50-ые… Понедельник. Утро. Пора собираться в школу. Отец тайком от мамы  дает два!!! (сталинских) рубля на завтрак в школе. И так каждое утро, а школа в те далекие годы работала не пять, а шесть дней, с одним выходным в воскресенье, и к этому времени  в моей потайной «копилке» набиралось 10-12 рублей. В иной день, когда уже было совсем г;лодно, школяр брал в школьном буфете булочку за 30 копеек, съедал ее, растягивая удовольствие и запивая водой из-под крана. Но вот уже в воскресенье был праздник –  бал закупок марок на филателистическом базаре! Дабы был понятен уровень моего «личного» благосостояния, приведу наглядный пример: оклад (зарплата) дворника в те нелегкие годы составлял 300-350 рублей.

Отец, воспитанник детдома, человек весьма одаренный, по мере своих финансовых возможностей стремился собрать хотя бы отдельные репродукции своих любимых художников – в те далекие годы альбомов живописи на прилавках книжных магазинов практически не существовало. Тем самым он прививал нам, своим деткам, основы культуры… художественный вкус и чувство прекрасного.
 И вот однажды, а это было уже в году 1957-58, я принес домой купленное на одесской толкучке (на современном сленге - секонд-хенд) собрание сочинений Ивана Бунина. Очевидно, это событие произошло под влиянием старшей сестры – будущего филолога. Это было первое издание собраний сочинений Нобелевского лауреата, великого русского творца – Ивана Бунина, дозволенное к изданию после политической оттепели 56 года, после ХХ съезда КПСС. Это приобретение стало отправной точкой нашей будущей домашней библиотеки.
С тех пор прошло уже более полувека, а страсть к литературе, к собиранию книг не потускнела ни на гран, и это невзирая на то, что по образованию, профессии, а  самое главное, по призванию, я –  строитель - «каменщик». За эти годы немалыми усилиями и систематизированной целенаправленностью создана вполне приличная домашняя библиотека. Внутренняя цензура не допускала на книжные полки новомодное и низкопробное, на мой взгляд,  чтиво. Приобретение книг проходило жесточайший отбор. Естественно, решение о «развитии библиотеки» принималось в соответствии с запросами художественного вкуса всех членов семьи, с оглядкой на историю всемирной литературы.  В результате изучения нескольких изданий истории всемирной литературы  был создан список авторов,  наличие произведений которых в нашей библиотеке, было желательно и неоспоримо. Кроме «джентльменского списка» классики была собрана библиотека Нобелевских Лауреатов, произведения которых были переведенные на русский язык, библиотека философии, истории и не только России, искусства и многое другое.

И вот перед самым выходом, вернее, «выводом» на заслуженный отдых, когда уже начало возникать чувство «интеллектуального голода, интеллектуального потолка», ко мне подошел мой сотрудник с вопросом – нет ли в моей библиотеке книг с венками сонетов. Конечно же, есть!.. – и я перечислил с десяток фамилий, в основном поэтов Серебряного века. По прочтении нескольких примеров, мой товарищ, будучи в неописуемом восторге от прочитанного, задал вопрос, который поверг меня в полную растерянность – а сколько вообще существует авторов, написавших столь сложное поэтическое произведение? После моего чистосердечного признания в своей некомпетентности, последовал следующий вопрос, окончательно повергший меня в полный ступор. – А сколько вообще существует произведений столь изысканной формы?  Эти вопросы глубоко засели в моем мозгу этакими занозами. По окончании достаточно бурной производственной деятельности, и в связи с разгрузкой интеллектуального напряжения, – «старые занозы» дали о себе знать…  Действительно… сколько? Идея!!! Ведь ответы на эти вопросы могут стать не только украшением нашей библиотеки, но спасти мозг от полного разрушения бездельем!!! Сказано – сделано! 
Вот уже шестой год я пытаюсь найти ответы на эти вопросы. Промежуточные итоги весьма туманны и неопределенны. Но иной раз, при дурном расположении духа, возникает вопрос: а вообще… существует ли более или менее твердый ответ: СТОЛЬКО-ТО!!! И СТОИТ ЛИ ЛОМАТЬ КОПЬЯ???
За этот период поиска истины завязалось колоссальное количество связей с авторами. Границы их раздвинулись от Дальнего Востока до дикого Запада, от Кольского до Аравийского полуострова.  За последние 35-40 лет «русскоязычная поэтическая мафия» распространилась по всему свету, «проникла» и в южное полушарие, и даже в весьма экзотической стране Эквадор, в столице Кито, высоко в горах Анд, на высоте 2800 м., «имеется» представитель русского поэтического братства.
В преддверье Нового 2014 года я отправил порядка 500 поздравлений по всему свету тем авторам, электронные адреса которых у меня есть в базе данных,  остальные известные авторы, из-за отсутствия электронных адресов, я очень сожалею, но … поздравлены не были…  Да простят они меня и Всевышний…
 Одним из «верстовых столбов» стало заочное знакомство, к великому сожалению,  уже ушедшего на «вечный покой», основателя домашнего музея Венка сонетов им. Франце Прешерна – Георгием Васильевичем Мелентьевым. Его авторитет и значимость сложно переоценить. Им были собраны венки сонетов на многих языках мира, разработан и издан в 1988 г.  первый и пока единственный каталог венков сонетов. Его бесценный архив ныне хранится в Петербурге у сподвижника Георгия Васильевича Мелентьева – Тюкина Владимира Петровича. Весной 2010 г в Петербурге состоялась встреча энтузиастов, продолжателей продвижения музея Венка Сонетов. Это была крайне важная встреча для создания и развития современного каталога венков сонетов. Затем последовали знакомства и встречи с величайшим поэтом, философом, влюбленного в эту блистательную форму поэзии - Линником Юрием Владимировичем. С крупнейшими теоретиками и исследователями русской поэзии: Федотовым Олегом Ивановичем (Москва), автором великолепнейшей монографии «Сонет», подаренной автору этой статьи с дарственным автографом: «Сергею Александровичу Луговцеву, энтузиасту сонетных венков, с восхищением, от автора. 28.11.2011 (подпись), Сугай Ларисой Анатольевной (Словакия, Банська Быстрица), Останкевич Вячеславом  Анатольевичем (Ставрополь). Результатом этих встреч и обсуждений предмета будущих исследований, стала публикация в Ставрополе их совместной прекрасной монографии: «Традиционные строфические формы в русской поэзии».

Сегодня электронная база данных содержит более 2150 записей об авторах. Известное же количество созданных Венков Сонетов превышает 5600 записей, но, к сожалению, не все записи подтверждены текстами произведений. Медленно, но количество лакун методически сокращается. Так что, фактическое количество текстов сегодня уже превышает 5000 рубеж.

Со всей ответственностью я могу заявить, что такой уровнь и наполнение  собрания корпуса Венков Сонетов не был бы достигнут, не будь огромного числа добровольных помощников, увлеченных этой сложнейшей формой поэзии, которые бескорыстно присылают тексты в любом формате, информацию о здравствующих известных и неизвестных авторах, книги, автографы и прочие материалы касаемые этой темы.

Оглядываясь на уже проделанную работу и всматриваясь в будущие анализы, исследования собранного и еще не собранного материала, в преддверие символичного 800-летнего юбилея сонета, четко просматривается тенденция бурного развития твердых форм поэзии, и несмотря на некоторые возгласы о «кончине» поэзии понимаешь, что прекрасное живет в веках неподвластное времени.

В заключение мне хотелось бы вспомнить цитату Ю. Колкера, побуждаемого своим приятелем Тюкиным В.П. к созданию венка сонетов,  в дополнение к уже собранной им коллекции из более двухсот  венков сонетов:
«Решился попробовать свои силы в данном жанре, но уверенный в его искусственности, затеял писать пародию на сонетный венец (отсюда и подзаголовок –  «Антивенок)».
Однако, как пишет сам Колкер, «…не шуточно увлёкся работой»…  В итоге, послесловие к  «антивенку»  завершается следующими словами:
«…закончив и оглянувшись, не в первый раз  подумал, что искусство возможно  и свобода достижима, лишь  в жестких, предустановленных и нерушимых границах».
Сложно возразить! А имеющее место и некоторая тенденция снижения поэтического уровня твердых форм, скорее говорит об  излишне раздутом тщеславии отдельных авторов в результате снижения общего культурного уровня, чем о преждевременной панике угасания поэзии твердых форм.
Хотелось бы вкратце упомянуть и о еще более сложных поэтических конструкциях – Короне венков сонетов (в собрании хранятся порядка 50 произведений, объединяющих 15 таких венков), и   Кольце Корон венков сонетов, существует и такая, сверхсложная поэтическая форма). Яркими представителями являются Гусев Ю.В., Дон С.А., Ананьин В.З., Шуленина И.В. и многие-многие другие, список авторов превышает три десятка записей.

В завершении статьи хочется воскликнуть -
Да здравствует Сонет! Вся власть Венкам Сонетов!



                05.04.2014 1:34:00


Рецензии
ДЕНЬ ДОБРЫЙ! Ваша "Статья Венок Сонетов", богата выдержками, примерами, советами. Кропотливый труд автора заслуживает высокой оценки. Но вот что меня в самом начале статьи смутило, так это как бы "критика" классика русской поэзии, самого нашего незабвенного А.С.Пушкина:

Cуровый Дант не презирал сонета;
В нем жар любви Петрарка изливал;
Игру его любил творец Макбета;
Им скорбну мысль Камоэнс облекал.

Стихотворение А. С. Пушкина, которое начинается этими строками, представляет собой не совсем классический сонет, присутствуют некоторые отступления от канона – в нём есть глагольные рифмы.
Но Пушкин гениально блистателен и ему эти мелкие прегрешения пред каноном простительны!

К огорчению и к сведению вашему, Александр Сергеевич Пушкин не только часто использовал в своих гениальных стихах глагольную рифму, но и призывал это делать других поэтов : "Глаголом жечь сердца людей". Откуда взялось и пошло столь уничижительное, можно сказать презрительное отношения к стихам, где есть "глагольная рифма", с какого времени? Сдаётся мне, до революционных преобразований в поэзии прошлых "тёмных, царских" времён о некоем "вреде глагольной рифмы" никто не рассуждал. Наоборот, глагольная рифма придавала стихам живость, делала стихи более разнообразными, живыми, певучими. На мой взгляд, - искусственное отрицание пользы глагольной рифмы в стихах высушивает поэзию, и приносит больше вреда, чем пользы. Может именно от "негласного запрета" применения глагольных рифм в стихах, снизился так называемый "общий культурный уровень", произошло "снижение поэтического уровня твёрдых форм". Запреты и ограничения в поэзии недопустимы. Если же их ввели и насаждают, то неминуемо происходит то, о чём вы с сожалением написали.
С УВАЖЕНИЕМ ВИКТОР БОЛГОВ

Виктор Болгов -Железногорский   30.03.2020 03:28     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 22 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.