Ташкент-город хлебный

         
         НАДЕЖДА

Не помню я-где эту сказку слышал-
Из уст в уста её передавали-
ЕСТЬ ГОРОД С ПОЛУМЕСЯЦЕМ НА КРЫШАХ,
ГДЕ ГОЛОДУХУ СМЕРТНУЮ НЕ ЗНАЛИ.

И я,готовый землю грызть зубами;
С родными попрощавшись и собою;
Из края в край измерю мир шагами,
Найду тот город выдуманный мною.

Пусть истрепалась нищая одежда
И отдыха который день не знаю-
Но есть ТАШКЕНТ и не умрёт НАДЕЖДА,
Хоть кровь и пот с лица я утираю!

Пускай,слабея,чахну с каждым часом
И сон с едою потерял давно я-
Но вера детским,сказочным рассказам,
Как лучший друг,по прежнему со мною!

Ведь есть ТАШКЕНТ,пустынной мглой одетый;
И,как бы горько не было и плохо-
Дойду туда,НАДЕЖДОЮ согретый,
Что потеряю лишь с последним вздохом.

Пускай пройдёт дорога сквозь пустыню,
Туман глаза,а звон наполнит уши-
Покуда жив,НАДЕЖДА не покинет
Мою нуждой истерзанную душу!

Пусть жизнь людская обернулась волчьей
И новое искать темно и жутко-
ТАШКЕНТ воочью я увижу ночью,
Переведя дыханье на минутку...

Пусть всем вокруг,когда им очень плохо,
Пример мой горе пережить поможет;
А сберегая сил последних крохи,
И сказка не покажется им ложью...

             ГАСТАРБАЙТЕРЫ

Они стремятся в гости к нам упорно,
Не понимая речь хозяев хмурых.
Покорно местным уступают в ссорах,
Полицию боясь с прокуратурой.

Мы перед ними гордость не уроним,
Взяв за узду своё высокомерье.
Брезгливо,как собак бездомных, гоним
И закрываем перед ними двери.

Нам не до сказок о народах братских.
Вслепую,спотыкаясь о законы-
Наполнены терпением батрацким-
Пришельцы в нас врастают сквозь препоны.

Но распростёртых им не ждать объятий
И цвет работы будет самым чёрным.
Когда то вместе праздновавших братьев
За общий стол не усадить повторно.

Они ногами топчут нашу землю
И воздух наш вдыхают чуждой глоткой.
Но гости и хозяева не внемлют,
Что плавают в одной и той же лодке.

...По своему смеются и рыдают,
По нищенски глядят и виновато...
Не помнят,память прадедов теряя,
Что Русь спасли голодную когда то!

Но к нам идут за счастьем и спасеньем,
Подавлены неведомой виною,
Напоминая новым поколеньям,
Что красен долг оплаченной ценою!

         ТАШКЕНТ

Добрался я туда,где хлеб дешёвый,
Но вкусом горьким схож с работой чёрной.
И поднялась с колен Россия снова,
Пройдя двадцатый век дорогой торной.

Тот двадцать первый год,давно забытый,
Через меня услышан снова вами.
Век двадцать первый,горестями сытый,
Я вижу удивлёнными глазами.

Когда то спас от голода Россию,
Теперь Ташкент навек развёлся с нею.
В семье народы стали вдруг чужие
И память общей болью их не греет.

Переписав истории страницы,
"Спасибо"мы друг другу не сказали.
И не привычны нам приезжих лица
На паспортном контроле и вокзале.

Каким то чудом к нам пришла НАДЕЖДА
Из хлебного Ташкента,из двадцатых.
И то,что помогало русским прежде,
Не ощутило собственной утраты.

Не пробуждая родственные чувства,
Устроив нам приём насквозь холодный,
Произведенья прошлого искусства
От нашего внимания свободны.

Забывшим горе вместе с фильмом детства
Не отыскать признательности в сердце.
Не разделяя общего наследства,
Чужим закрыты в душу путь и дверца.

Из мест родных гонимая разрухой
НАДЕЖДА,что последней умирает-
Спасавшая Россию в голодуху-
Теперь сама в Россию убегает.

Летит единой некогда страною
С народом-в одиночку и толпою-
За кем то неоплаченной ценою
Моею прежней торною тропою.

Но этот след протоптан многократно-
Заросший горькой сорною травою-
И в горле хлеб идущего обратно,
Застряв,не станет сладкою халвою.

Вернувшись снова к людям с общим горем,
История не знает слова "прежде"
Не понимает нас,когда мы в ссоре,
Бессмертная и добрая НАДЕЖДА.

Когда то мы в стране единой жили,
Как сон и сказку,это вспоминаем.
И,словно ныне у друзей гостили,
Страницы писем с фильмами листаем.

            ЗАСУХА

...Тот страшный год освободит не скоро
От груза человеческую память.
-Спасите!-шёпот жертв голодомора
Во сне и наяву,как прежде с нами.

Растаяли,как тучи под лучами,
Крестьянские мечты об урожае.
И нам дышалось тяжело ночами
На воздухе,что глотки обжигает.

Съедалось всё,что в руки попадалось,
Дождя нам не дождаться было вовсе;
Земля родная потеряла жалость,
Переходя в безрадостную осень.

А там-зима,не знающая срока,
Где жилы,лопнув,превратятся в льдинки...
И не было живым от жизни прока,
Не стоющей копейки и овчинки.

От голода лишённые рассудка,
К спасенью не могли найти дорогу-
Со всем смирясь,с безропотностью жуткой,
От безнадёги гибли у порога.

Тифозными заполнены вокзалы
И роют хлам детишки без призора.
И человечий облик потеряла
Людская жизнь,не ведая позора.

Сражались псы с людьми за рыбьи кости,
Никто не ведал к ближнему пощады.
Родных не приглашали больше в гости
И не были друзья друг другу рады.

Свою спасавший шкуру мир жестокий
Не ощутить сегодняшнею кожей.
Не возвращай жестокие уроки
Беспечным людям,о великий Боже!

Но не бывать судьбе совсем пропащей,
Пока Ташкент на белом свете будет.
О человеке вспоминайте чаще,
Когда по зверски есть хотите,люди!

          СТРАННИКИ

За лучшей долей вырваться мешали
Тупое равнодушье с тёмным страхом.
И,видя окружающие дали,
Вселенского не ведали размаха.

Мы думали-незримая граница
Собою Света Белого не застит;
И там,где нам доводится родиться,
Приходится переносить напасти.

Но испокон завещано нам было-
Раз горе в доме-счастье на чужбине.
Невиданные находились силы,
Когда судьба и жизнь сходились клином.

Призвав на помощь собственную память,
Не отдавали жизнь и честь без боя-
Мы на путях,таящихся пред нами,
Не становились жертвами разбоя.

И уходя в догонку за мечтою,
Перешагнул я бугорок заросший.
Никто другой не заберёт с собою
Мной на себя закинутую ношу.

Меня не обнадёжат-топай с Богом!-
Пугая страхом древним,как природа.
Но муравей ползёт чрез дорогу
Неведомо куда,не зная брода...

Я,ставший самому себе опорой,
Не верю в то,что всем приходит крышка.
Мир удивлённым озирая взором,
По прежнему к мечте идёт мальчишка.

            ХЛЕБ

Самозабвенно все к нему стремились,
А я смотрел на мир с вагонной крыши.
И,где за жизнь живые насмерть бились,
Я в чём то был из них любого выше.

Мне от того немного легче было,
Что я следил со стороны за всеми.
А вера в сказку в даль меня манила
И подчиняла помыслы и время.

Слепую волю голода и жажды
Перетерпеть давала силы жалость
С которою в обнимку ходит каждый,
Кому от жизни горестной досталось.

Сочувствие ко мне роднило встречных,
Что вглядывались в мальчика с котомкой,
Который всех живых НАДЕЖДОЙ лечит,
Не ведая при этом славы громкой.

И даже Смерти было любопытно-
Как долго сердце маленькое бьётся?
Насколько жажда жизни ненасытна
И к вере сквозь неверье страстно рвётся?

Неужто есть Ташкент на Белом Свете
И мальчик,мертвеца напоминая,
Домой вернувшись с хлебом на рассвете,
Родными похоронен,оживает?!

...Он поровну разделит хлеб пахучий,
Начнёт жевать тревожно и степенно.
А корку,завернув на всякий случай,
На чёрный день отложит непременно.

           ДОРОГА

Очнувшись днём от тягостной дремоты,
Где жизнь и смерть ценой и болью схожи,
Я самой чёрной не боюсь работы,
Когда никто из встречных не поможет.

И вот иду в оборванных опорках,
С невыносимым попрощавшись прошлым.
Больная кожа схожа с хлебной коркой
И плечи гнутся,как под тяжкой ношей.

В кармане нищем встречный свищет ветер,
Сухая пыль выветривает очи.
Я обещал вернуться на рассвете,
Родных покинув на исходе ночи.

Меня ничто не сможет взять измором,
Пусть только мать и братья на пригорке
Не рвут мне душу безнадёжным взором
И не погибнут с голодухи горькой.

О них,что стали схожи с бледной тенью,
На дне котомки пронесу я память.
Запомню я смородины сплетенье;
Очаг,в котором еле теплит пламя.

Ещё я стон усталой дверцы слышал
И зыбки скрип из темноты родимой.
А шелест на ветру соломы с крыши
Мне напевал,ведя тропой незримой.

Перед глазами мать сидит в потёмках,
Сквозь слёзы пришивая мне заплатку
И связывая в узелок котомку
С веками наработанною хваткой...

        МАТЬ

Не помню,как живым туда добрался-
Испытывал спросонья холод лютый,
За каждую соломинку хватался
И дорожил последнею минутой.

Теперь домой с мешком согнувшим плечи!
И путь назад покажется быстрее.
Пусть он далече,но своею речью
Журчит река,НАДЕЖДОЙ душу грея!..

...Вот,пошатнувшись,заскрипят ворота,
Напоминая стоны колыбели,
Или в костях тяжёлую ломоту,
Или больного,вставшего с постели.

Мой чёрный дом согнут и обессилен,
И не встречают маленькие братья.
В руках прозрачны материнских жилы
И невесомы слёзные объятья...

Дымком живым она в тени поднялась
И встретила меня в дверном проёме.
От жалости и боли сердце сжалось
И больше ничего не надо кроме!

Она молчит живая,словно чудо;
Покачиваясь,стоя у порога.
Боялся этой встречи я,покуда
В дороге прятал от себя тревогу.

Но вовремя с подмогой подоспевший
Плечо своё подставлю,став опорой.
Она узнает взором потемневшим,
Глаза мои,просохшие нескоро.

А голос у неё такой же прежний,
Хоть издалёка слышится,как будто...
И радостью наполненный безбрежной,
Лишаюсь дара речи на минуту!..

       МИШКА ДОДОНОВ

Вздохнув,на двор пропащий гляну снова,
Приняв на душу тяжкую заботу-
Мой крест,что мне судьбою уготован-
Остаться человеком для чего то.

Хоть братьев нет и радость вся пропала,
Но есть со мной пришедшая НАДЕЖДА.
По Белу Свету походив немало,
Не зря я износил свою одежду!

Числом погибших не пополнив список,
Прошёл пустынный жар и пыль степную.
Пусть холод зимний беспощадно близок,
Я не ищу себе судьбу иную.

Я отыскал сквозь голод город хлебный,
Домой привёз мешки полны мукою.
Поёт за муки мне свой гимн хвалебный,
Со мной прощаясь птица за рекою!

В лицо летит холодная пороша,
А птичьи караваны к дальним странам.
Через порог,вернувшись,ношу брошу
И ждать не стану я небесной манны.

Не стал у моря лучшей ждать погоды,
А в даль ушёл мечте своей поверив-
Я плоть от плоти своего народа,
Переживаю горькие потери.

Пусть будущее мне готовит войны,
Перенесу блокады и расстрелы.
Как в детстве,горе встречу я достойно,
Которое со мною повзрослело.

Мир деревенский огляну пустынный-
Обобранный,обугленный и нищий-
О,сколько предстоит мне сделать ныне!
Но день настал,а значит будет пища!

На голову летят снежинок мухи,
Но прокричать хочу грядущим людям-
Мы не подохли всё же с голодухи
И ЖИТЬ ПО НОВОЙ ЗАВОДИТЬСЯ БУДЕМ!..